Логово

Осадчий Алексей

— Т-с-с-с! Оглушил, называй запросто, Отто Оттовичем, я же в отставке числюсь. Вот вернусь на службу, мундир новый построю, уже с погонами капитана второго ранга, тогда и тянись в струнку. Ну а пока я вроде частного лица, соображаешь? Заморские державы, зачастую враждебные к России, желают знать как можно больше о Великой Сибирской железной дороге! Поэтому молчок! Уразумел?! Молодец, веди!

Пока молодцевато расправивший плечи приказчик аки лихой рекрут прокладывал дорогу моему благородию, заботливо обламывая ветки, чтоб не хлестнули невзначай по физиономии целого лейтенанта флота, я предавался размышлениям. Таки не девяностый, таки девяносто первый год,

да и пофиг, в принципе. Так даже интереснее. Сейчас цесаревич, он же в будущем император Николай Второй, отлёживается после удара по башке и готовится из прекрасной, но негостеприимной Японии отбыть во Владивосток, где и дать высочайшую отмашку на строительство Транссибирской магистрали. В Красноярск же Николай Александрович «милостиво прибыть соизволят-с» аккурат первого июля, через два месяца.

Выходит, до Цусимы — ровно четырнадцать лет! До Первой мировой — двадцать три годочка! А вот накося! А вот выкуси! Хрен вам, самураи, Цусима! И хрен вам, закулиса мировая, участие России в бойне мировой! Предотвращу! Раз уж оказался здесь, то непременно предотвращу величайшие Отечеству бедствия.

Одно смущает — тут пока даже железной дороги нет и расширять Сеть крайне проблематично.

— Что говоришь, Артемий? А, что в тайге делали. Да не такая и особая тайна, друг мой. Его Императорское Величество повелел проложить Великий Железнодорожный путь от океана до океана. А его императорское высочество, генерал-адмирал Алексей Александрович, пожелал сделать подарок царственному брату. Северный Морской путь из моря Баренца и далее в Тихий океан будет проложен! Контр-адмирал Степан Осипович Макаров уже озадачен чертежами мощного корабля с особо прочным корпусом, способного пройти от Архангельска до Владивостока в одну навигацию!

— Надо же, — искренне изумился Артём, — вот бы батя дожил, вот бы порадовался. Старик из архангелогородских был, очень любил вспоминать про морскую юность, а тут скучал в тайге, разве что на Енисее мягчал душой.

— Да, Енисей, друг Артемий, величайшая река и именно там, на севере будет выстроен порт, в котором суда могут отстояться, а то и перезимовать. Ведь в одну навигацию проскочить поначалу куда как сложно — станции угольные поди создай, станции метео, чтоб погоду показывали. Много мороки, зато и отдача потом такая державе пойдёт — у-у-у-у-у-у-у-у!!!

«Друг Артемий» поведал ответно как стремительно «хорошеет Красноярск» в ожидании визита наследника-цесаревича. Ничего, в общем то нового, — власть всё также «напрягает» бизнес, пардон, купечество. Ну и горожан принуждают под угрозой огромных штрафов убирать с улиц кучи мусора, дрова и лужи, причём лужи велят засыпать щебнем! А где этот щебень взять? И непременно чтоб не камешки-кругляши, речкой обцелованные до гладкой наружности, а самый что ни на есть щебенистый щебень? Ой как кусается телега щебёнки! А фасады домов да лавок обнови да яви в наилучшем виде, чем при постройке, это как?!

Пару раз останавливал словохотливого провожатого, исключительно для открытия новых порталов-переходников. Бананом поопасался угостить, — запомнит ведь, а откуда, даже у секретного лейтенанта флота посреди Сибири свежий заморский фрукт? Потому отламывал батончик шоколадный, — лакомься, Артемий Палыч!

— Держи, шоколад американский!

— Французский вкуснее, — приказчик спохватился, решив что оскорбил важного спутника, сконфузился, — то есть и этот хорош, конечно.

— Да ладно, не тушуйся. Так себе шоколад, сам соскучился по нашенскому, настоящему. Да только закупались в Сан-Франциско, со складов армии Северо-Американских

Соединённых Штатов. Сам понимаешь, не до деликатесов.

Чёрт, попаданческий прокол. Здесь ещё не принято «бодяжить» продукты. Ну, для «благородной публики» точно не принято, а батончик с начинкой из «Пятёрочки» явно не прима шоколад в мире здешнем.

С высокого берега, в районе будущего медицинского института, глянул в бинокль на «исторический центр Красноярска». Да-с, попаданцу из последней четверти 20 века и первой четверти века 21-го сразу же бросается в глаза огромный Кафедральный Рождественский Собор. Эх, большевички, такую красоту разломали, угнездив на месте храма краевую администрацию. А на площади Новособорной — рынок, она ж ещё и Новобазарной называется. Сколько ж пикетов да митингов в лихие девяностые век вперёд я наблюдал на площади той, поименованной коммунарами как Площадь Революции. До слёз, братцы. До слёз.

— Держи, — передал бинокль Артёму, глазами просяще-собачьими прям-таки умолявшего «господина лейтенанта» дать посмотреть в волшебный прибор.

Сам же искренне, от души перекрестился.

— Господи! Велика и необъятна Россия, а в самом центре Сибири столь дивный храм выстроен! Словно в Москве златоглавой побывал! Слава те, Господи!

Так, не переигрываю ли текстом? Но проводник вроде проникся эмоцией пришлого «благородия», ишь как горд за родной Красноярск!

Теперь надо придумать как избавиться от провожатого, портал то уже есть, легко и просто в следующий раз выскочу сразу «на мединституте», кстати тут полно следов от прежних костров, видимо нынешняя молодёжь приезжает пикниковать с видом на город и, судя по бутылкам пустым, выпивает и закусывает, не озаботясь приборкой. Эх, предки, предки…

Так, вооон по тому мосту через Качу можно перейти в самый центр любимого и такого незнакомого города. Дата попаданческая понятна, мир вроде обычный, реальность вроде наша. Теперь главный вопрос — как «сбросить с хвоста» гида-хитрована Артёма? Не убивать же чувака. И внезапно «испариться» тоже не выход — забегает перепуганный исчезновением «флотского» абориген Безруких, заблажит, в дурку местную попадёт. Нет! Это не наш метод!

— Уфф, ноженьки вы мои ноженьки, не идётся вам, не передвигается.

— Устали, Отто Оттович?

— А ты попробуй, поломись по тайге да по болотам. Слыхал про Обь-Енисейский канал?

— Как же, читал-с!

— Ты читал, а я с товарищами, искал как там проложить железную дорогу, от Томска и на Енисейск.

— И что же?

— Да. Пустое. Это не лужи на улицах Красноярска. В тех болотах никакую насыпь не возвести — всё утопнет, только денег зряшнее зарывание. Но! От Енисейска на Ачинск есть возможность проложить «чугунку». Изыскали такой путь, что пыхтеть там паровозам. Не сейчас, конечно, лет через 20-30. Сейчас главное Сибирский Великий Путь проложить, а уж потом приращивать к нему ветки и веточки дорог малых.

— Как же вы, Отто Оттович от своих то отбились? Заплутали в здешних чащах?

— Ну, эт ты, брат, хватил! Чтоб моряки да на суше блукали? Нет, друг Артемий, тут другое. Разделились мы. Вдвоём с напарником, Константином Семёновичем Забелиным на полпути пошли левее, забирая ближе к Енисею, чтоб дорогу и до Ачинска прометить и сразу до Красноярска. А поскольку тут проще дело и быстрее, рядом с трактом, так и вдвоём управились. А на Ачинск семеро ушли, со всем скарбом Экспедиции и лошадьми. Мы же на одной телеге и погнали, да захромала кобылка, Константин Семёныч с животиной да инструментами остался, я до города на своих двоих двинул.