Логово
Шрифт:
Он подошел совсем близко к тому, что еще недавно было живым существом, забыв обо всем на свете, хотя опасность продолжала грозить из-за каждого бугорка. Теперь он знал точно. Несчастное животное с рваной раной пониже рогов, в которой еще не свернулась кровь, значит, смерть наступила совсем недавно, и с желтовато-коричневой шкурой, не до конца съеденной крысами, было белым оленем.
Уиттейкер широко открыл проржавевшие ворота, и Пендер въехал на своем «ауди» в усадьбу. Он ждал, пока старший учитель
Открылась дверь, и Уиттейкер сел рядом. Машина медленно двинулась с места. Мужчины стали внимательно вглядываться в деревья, стараясь не пропустить ни поврежденной коры, ни движения зверя, если он будет.
— Что вы думаете? — спросил Уиттейкер, не отрываясь от деревьев со своей стороны. — Две недели уже никаких следов. Даже больше. С того дня, как была проведена газовая атака.
Пендер покачал головой.
— Не знаю. Хорошо, если мы уничтожили всех, но почему-то у меня неспокойно на душе.
— Почему? Ведь мы уже прочесали дюйм за дюймом весь лес. Осталось всего несколько домов. Даже вот этот перед нами уже был осмотрен с вертолета. Вокруг полно свиней, и они вроде бы вполне здоровы.
— Нет, я не успокоюсь, пока самолично не вычеркну все дома из нашего списка.
— Наверно, вы правы. Я-то уж наверняка вздохну с облегчением, только когда мы получим чистое карантинное свидетельство. Да и тогда, может, еще несколько лет не смогу избавиться от страха.
Пендер остановил машину возле полуразрушенных деревянных ворот в загородке для скота, перекрывающей дорогу в поле, за которым стоял дом.
— На машине туда не доберешься, — сказал Уиттейкер. — Когда-то тут была хорошая дорога, но свиньи умудрились перекопать и ее.
— Ладно, пойдем пешком. — Пендер быстро обежал глазами окрестности.
Особенно он боялся лесных опушек, и был рад, что сосны остались далеко. Воспоминание о крысах-мутантах, прыгающих с деревьев, было еще слишком живо. Впереди чуть правее возвышалась крошечная рощица, которая не понравилась ему еще в прошлое его посещение усадьбы. Надо будет осмотреть ее потом. По радиосвязи он сообщил в штаб об их местонахождении. Там теперь с этим было строго. Потом надел пояс с кобурой.
— Ладно, — сказал он, покончив со снаряжением. — Пойдемте взглянем.
Уиттейкер открыл дверь и вылез наружу, сверкая серебристым костюмом в лучах солнца.
— Эй, шлем! — крикнул Пендер и нагнулся поднять его с пола, где он лежал, небрежно брошенный старшим учителем.
— Господи! Может, это необязательно? — недовольно спросил Уиттейкер.
Но все-таки он взял шлем с прозрачным забралом и сунул его под мышку. Потом, почесывая бородку, огляделся.
— Здесь так тихо, — проговорил он. — Трудно себе представить, что совсем недавно
Пендер закрыл машину и невесело усмехнулся.
— Будем надеяться, обойдется, — сказал он.
Они пошли к воротам, из предосторожности не желая перелезать через загородку. Пендер снял крюк и на несколько футов освободил проход, приподняв створку ворот и отодвинув ее в сторону. Пропустив учителя, Пендер так же тщательно закрыл ворота и пошел следом да ним. Они не разговаривали. Да и идти становилось все труднее. Крысолов самым внимательным образом осматривал обработанную свиньями землю по обеим сторонам дороги.
— Неплохо они поработали, как вы думаете? — не преминул он заметить.
— Да уж. Все подъедают начисто. Потому их дешево содержать. А эти, видно, совсем на вольных хлебах.
— Что-то их не видно, — сказал Пендер, крутя головой во все стороны.
— Наверно, забрались в дом. Давайте заглянем туда, чтобы вы успокоились.
Земля прилипала к их ботинкам, и идти становилось все труднее.
— Странно, почему земля не просохла, — задумчиво произнес Пендер, — ведь уже столько времени сухая погода.
— Если много лет копить воду, потом с ней трудно справиться. Лишь бы хуже не было.
И они опять замолчали, думая лишь о том, чтобы не утонуть в липкой грязи. К тому же Пендер понимал, какие чувства должен испытывать к нему учитель. Он и раньше ощущал его неприязнь, когда они вместе участвовали в поисковых группах, но не обращал на нее внимания. Учитель ни разу не сказал ничего обидного, не намекнул на свои чувства к Дженни и на ее отношения с Пендером. Пока он держал свои чувства под спудом, помня, что Пендер спас ему жизнь или, по крайней мере, не дал крысе его совсем искалечить. Но неприязнь росла, и Пендер не мог этого не чувствовать.
С трудом он удержался от улыбки, когда Уиттейкер сказал:
— Послушайте, Лук, Дженни...
Пендер не остановился, даже сделал вид, что все его внимание сосредоточено на выбитых окнах.
— Что Дженни?.. — переспросил он.
— Вы знаете, как она сейчас переживает. Эти крысы совсем ее доконали.
Пендер промолчал.
— Я хочу сказать, что она стала сейчас такой ранимой... Мне кажется, она совсем запуталась.
— Думаю, вы ошибаетесь. Мне она показалась вполне разумной. Уиттейкер схватил крысолова за руку, и ему волей-неволей пришлось остановиться.
— Послушайте, я хочу сказать, что нельзя пользоваться ее теперешним состоянием.
Пендер посмотрел прямо ему в глаза.
— И вы послушайте, — сказал он, почти не разжимая губ. — Я понимаю ваши трудности, но это вашитрудности. Они не имеют никакого отношения ни к Дженни, ни ко мне. Дженни не запуталась, а я не воспользовался. Я бы мог рассказать вам, что мы чувствуем друг к другу, но этовас не касается.
Уиттейкер покраснел.