Логово
Шрифт:
Мастер манипулировал кнопками пульта и вместе с напарником следил, как по экрану перемещаются красная и синяя метки.
Расстояние между метками уменьшалось.
У Седого было две минуты форы. Сто двадцать секунд — не больше и не меньше. Он постарался не терять зря ни одной.
Петлять и путать след не имело смысла — Седой знал про экран, показывающий каждое его движение. Тело и одежда обработаны специальным составом, дающим при активной локации хорошо заметное отражение. Одежду еще можно было сбросить, погода позволяла. С собственной
Видят — пускай. Он делал ставку на скорость и па знание местности. Территорию Седой знал лучше, чем кто-либо. Именно он занимался переоборудованием объекта. Устанавливал системы слежения и оповещения периметра, всевозможные сюрпризы для незваных гостей. И заряды для экстренной ликвидации — если гости будут чересчур настойчивы и многочисленны…
Ветви хлещут по лицу. Он проламывается сквозь кустарник, почти не снижая темпа. Канава. Прыжок. Не удержался на ногах, вскочил, понесся дальше. Слева развалины — серые обломки бетона, уцелела лишь одна стена. Дальше, дальше… Развалины ничем не помогут. Не спасут от мчащейся по пятам смерти.
Воздух рвет легкие. Пульс грохочет в ушах. Быстрее, еще быстрее И по прямой, только по прямой — любой зигзаг тварь срежет, выиграв драгоценные метры и секунды.
Где же рельсы? Неужели сбился, ошибся с направлением?! Нет, вот они… Выскочил на просеку, перемахнул заросшую узкоколейку Снова в лес. Быстрее, быстрее, быстрее…
Часов не было, но он ощущал время каким-то шестым чувством. Сейчас — открылась клетка. Сейчас — тварь рванула в погоню. Живая торпеда, наводимая бездушными операторами… Ничего, их еще ждет сюрприз.
Дважды или трижды он падал, споткнувшись. Вскакивал с замиранием сердца. Повредить4 или вывихнуть ногу — конец. Смерть без отсрочек и апелляций. Но все обходилось.
В голове билась одна мысль: не пропустить единственно возможный момент для маневра. Поспешить или запоздать — и призрак спасительного шанса исчезнет.
Седой замедлил бег, вслушался. И услышал — сквозь собственное хриплое дыхание и набат сердца. Тварь. Подлесок хрустко ломается под стремительными прыжками. Пока еще далеко, но ближе и ближе.
Пора!
Он круто изменил направление — почти под прямым углом.
— Ага, задергался, — удовлетворенно процедил Мастер, колдуя над пультом. — Услышал, нервишки не выдержали…
Красная и синяя метки на экране неуклонно сближались. Синяя свернула и поползла в другом направлении. Красная, повинуясь сигналу, двинулась по гипотенузе, подрезая путь.
— Что за… — Мастер не закончил.
Красная метка замедлилась. Остановилась совсем. Синяя продолжала движение.
За лазейкой была жизнь. Никто выпускать тварь за пределы территории не рискнет… Хочется надеяться — не рискнет. И появится время смыть эту пакость, делающую его ходячей мишенью.
Седой мчался, не замечая хлещущих по лицу веток.
Он услышал вой — хриплый, яростный.
Отлично.
Тварь сейчас билась в тенетах, оставляя на ржавых шипах куски шкуры и мяса, разрывая колючие петли, чтобы тут же запутаться в новых.
Вой не смолкал. Седой ухмыльнулся. Не любишь? То-то…
Радоваться маленькой победе было некогда. Он снова изменил направление — в последний раз. Теперь— к лазейке в периметре. К потайному выходу, оставленному полтора года назад для себя — как сердце чуяло, что пригодится. К маленькой ложбинке, промытой талыми водами под бетонной стеной. Он не стал тогда ставить ни дренажную трубу, ни решетку. Просто выкопал и посадил вокруг лаза несколько колючих кустов ежевики — и изнутри, и снаружи. Расставил датчики так, чтобы ложбинка была в мертвой зоне. И сделал проход в тонкой, незаметной в траве проволоке-путапке, выстилавшей землю у стены.
— Что за хренотень, Деточкин?! — зарычал Мастер. — Он что, в болото провалился? Так нет тут болот. Если твоя бандура отказала — расстреляю.
Деточкин испуганно сжался. Он бы предпочел услышать угрозу о повешении за яйца, о выпускании кишек, о вырывании конечностей или даже о закатывании в асфальт. Скупые слова о расстреле звучали конкретным и реальным предупреждением. Деточкин знал Мастера достаточно, чтобы понять, — так и сделает. Расстреляет.
— Ну не может… никак не должно… все дублировано… перепроверено…
Он вырвал пульт из рук Мастера, лихорадочно тыкал в кнопки, не прекращая бормотать:
— А если назад… ну давай, давай… чему тут ломаться… а вбок., во, во, вроде пошел…
Красная метка на экране дернулась. Едва заметно поползла в сторону. Синяя уверенно удалялась.
— Все работает… влетел куда-то… может, это, шахта какая осталась? не засыпанная, а?
Порыв ветра донес издалека вой — как подтверждение словам Деточкина. Мастер не ответил. Гаркнул, не отрываясь от экрана:
— Гвоздь! Бери ящик — и вперед! Емеля, прикроешь. Вы, двое, — остаетесь здесь. Ты, Деточкин, тоже с нами.
Гвоздь закинул автомат за спину, подхватил ноутбук — не закрывая и не выключая. Мастер выдернул пистолет из подплечной кобуры, торопливо зашагал в лес. Деточкин неуклюже затрусил между ним и Емелей, кося на экран и продолжая манипуляции с пультом. Красная метка поддавалась его усилиям — но медленно, очень медленно. Зеленая, обозначавшая положение ноутбука, начала свое движение…