Логово гадюк
Шрифт:
— Твой отец.
Я киваю, жалея, что не убил этого ублюдка, когда у меня был шанс.
— Мой отец.
Она кивает и горько улыбается.
— В первый раз у меня был секс после… — она сглатывает. — Это было тяжело, это был мой первый раз, это должно было быть потрясающе, но мы были пьяны, и все, что я видела каждый раз, когда он брал меня, было лицо моего отца. Все быстро закончилось, я заплакала и пошла домой. Стало лучше, я научилась блокировать это. Я научилась справляться со своими реакциями. На это ушло много лет, черт, я и сейчас вздрагиваю. Мне до сих пор снятся кошмары, это не проходит просто
— Я устал от борьбы, — признаюсь я, и она усмехается.
— Я тоже. Так что, если я делаю что-то не так, если я провоцирую тебя или что-то еще, говори. Дай мне знать. Дай нам знать, чем мы можем помочь, потому что они хотят этого. Твои братья, они тянутся к тебе, пытаются понять, как они могут защитить тебя. Помочь тебе. Как и я. Ты должен решить, можешь ли ты позволить нам сделать это.
— Я должен сделать это один, — бормочу я.
— Я знаю, но мы здесь, — шепчет она, — и иногда этого достаточно, а может, я просто полусонная и в бреду.
Я хихикаю, а она ухмыляется.
— Хочешь посмотреть фильм или что-нибудь еще?
— Нет, блядь, не хочу, — огрызаюсь я, и ее лицо опускается. Когда Рокси собирается отодвинуться, я протягиваю руку, медленнее, чем обычно, чтобы она успела заметить, запутываю пальцы в ее волосах и притягиваю Рокси к себе. Она задыхается, когда я прижимаюсь губами к ее губам. Сначала я замираю, не привыкший к контакту, но когда она начинает двигаться мне навстречу со стоном, я не могу удержаться, но хриплю и целую ее.
Рокси хнычет мне в рот, когда я просовываю свой язык меж ее губами и переплетаю его с ее языком. Поцелуй отчаянный и грубый, наполненный такой сильной потребностью, что я не могу не представить ее губы вокруг моего члена. Но тут она опускается на мои колени, очевидно, устав держать себя в руках, и я замираю.
Интересно, чувствует ли Рокси страх на моих губах, страх, что все это исчезнет, превратится в очередной сон, и я вернусь к тому, чтобы хотеть ее издалека. Жаждать ее с опустошением, проносящимся в моей голове.
Давление Рокси на меня, надо мной.
Черт.
Я даже не помню, как пошевелился, но когда я моргнул, она была прижата ко мне на кровати, а я рычал на нее. В ужасе от самого себя, я отшатываюсь.
— Черт, прости, черт.
Я не могу смотреть на Рокси, но ее рука легко ложится мне на плечо, не боясь даже после того, как я снова попытался причинить ей боль.
— Все в порядке, это из-за поцелуев или из-за того, что я оказалась на тебе?
— Черт, Рокс, почему это имеет значение? —
Я жестом показываю на свою грудь.
Я был привязан, не мог двигаться или сбежать.
— И я была на тебе… — вздыхает она. — Черт, мне жаль, Гарретт.
— Да, мне тоже, я в жопе, — рычу я.
Рокси замолкает, и я поворачиваюсь к ней, внезапно разозлившись на себя - на свое прошлое, на женщин, на свою собственную гребаную потребность, которую я не могу, черт возьми, удовлетворить.
— Мне чертовски надоело это дерьмо, быть чертовски твердым и не иметь возможности прикоснуться к тебе. Я хочу трахнуть тебя так сильно, что мне больно. Я просыпаюсь, кончая на свой собственный чертов живот, представляя, как ты подо мной, как я вхожу в тебя. Те крики, которыми ты одариваешь других, звучат у меня в ушах, — качаю головой, ударяя кулаком в грудь. — Я хочу тебя так чертовски сильно. Как ты можешь сидеть здесь так спокойно?
Я почти кричу.
Грудь вздымается, я смотрю на Рокси, когда она садится и скрещивает ноги, ее глаза устремлены вдаль.
— В твоих мечтах я под тобой? — спрашивает она.
— Какое, блядь, это имеет значение? — рычу я, моя рука обхватывает ее горло и сжимается, когда я придвигаю Рокси ближе, но она не сопротивляется.
— Просто думаю. Если ты действительно хочешь этого, как и я, почему бы нам не попробовать меня под тобой? Черт, ты можешь даже привязать меня!
При этих словах она пожимает плечами.
Я бунтую, а Рокси улыбается.
— Детка, мне нравится быть связанной, не напрягайся. Если ты свяжешь мне руки, я не смогу дотянуться до тебя, не смогу прикоснуться к тебе, и ты сможешь чувствовать, что все контролируешь. Как если бы ты связал мне руки, когда трахал мой рот.
Я рычу на это заявление, а ее зрачки темнеют, глаза перемещаются к моему члену с желанием.
— Только на этот раз ты трахнешь меня по-настоящему, как мы оба хотим.
— Рокси… — начинаю я, а она ухмыляется.
— Держу пари, у Дизеля есть цепи, — она играет бровями. — Что думаешь, большой парень, хочешь попробовать?
Мой взгляд пробегает по ее телу.
— Я попробую все, если смогу трахнуть тебя.
Она смеется.
— Вот это решимость.
Рокси собирается встать, но я удерживаю ее на месте, медленно наклоняюсь и целую, чтобы доказать ей и себе, что я могу. Рокси стонет мне в рот, когда я сжимаю ее горло, прежде чем отпустить. Она встает, хихикая, и я шлепаю ее по заднице, заставляя смеяться сильнее, когда Рокс выскальзывает из комнаты. Через две минуты я слышу вскрик, а затем смех Дизеля.
Вскинув бровь, я смотрю, как она возвращается в мою комнату и закрывает дверь, с цепями в руках и раскрасневшимся лицом.
— Думала попробовать напугать его во сне, как он меня, но ничего не вышло.
Я смеюсь.
— Что он сделал?
— Шлепнул меня своим членом.
Я таращусь, а потом разражаюсь смехом. Она усмехается, но кладет руку на бедро.
— Серьезно, Гарретт, чья первая мысль - ударить незваного гостя своим членом?
Она вскидывает руки вверх.
— Он, вероятно, знал, что это ты, кроме того, это наверняка остановило бы меня, если бы я пытался убить или ограбить его.