Логово гадюк
Шрифт:
— Я? Я не ненавижу тебя… все время, — ухмыляюсь я.
— Почему? Почему ты пытаешься мне помочь? — спрашивает Гарретт, и это кажется важным.
— Честно? Без понятия. Может быть, потому, что я вижу себя в тебе. Или, может быть, мне скучно, может быть, я делаю это по чисто эгоистичным причинам. В любом случае я здесь, и я никуда не уйду. Мы должны найти способ жить вместе. Если ты действительно ненавидишь меня, мы можем составить график, чтобы ты мог избегать меня, если это поможет, — предлагаю я, а затем задерживаю дыхание.
Гарретт сглатывает, его кадык
— Я не ненавижу тебя. В этом-то и проблема, детка, разве ты этого не видишь? — Гарретт горько качает головой. — Я не ненавижу тебя, я слишком забочусь о тебе… но последний человек, с которым я…
— Причинила тебе боль, — заканчиваю я. — Хорошо, поэтому мы делаем это по одному шагу за раз. Я не прошу жениться на мне. — Я ухмыляюсь, а Гарретт смеется. — Просто перемирие, если мы сможем это устроить. Я перестану давить на тебя, требуя реакции, а ты можешь перестать пытаться задушить или убить меня… Ладно, может быть, мы сможем опустить часть «убей меня». Не стесняйтесь душить меня в любое время, на самом деле это довольно сексуально.
Гарретт снова хихикает, но это заканчивается стоном.
— Ты не можешь так со мной разговаривать. — Он качает головой. — Я хочу тебя, правда, но я не могу… Я бы убил тебя… Я даже не знаю, смогу ли я снова быть с кем-то. Тебе стоит держаться других, того, кто может дать тебе то, что тебе нужно. А не сломанного ублюдка вроде меня.
— Просто попробуй, — пожимаю плечами. — Выясни это по-настоящему. Это не обязательно должно произойти прямо сейчас, но подумай об этом. Не буду врать, я нахожу тебя привлекательным и не стала бы выгонять тебя из постели.
— А я думал, ты нас ненавидишь, — усмехается он.
— О, я все еще вас ненавижу, это чертовски раздражает, но я работаю над этим. Оргазмы, как правило, уменьшают ненависть, и давай посмотрим правде в глаза, мы оба знаем, что теперь это моя жизнь. Я просто устала бороться с этим.
Гарретт вздыхает, прежде чем сесть на перевернутую кровать и обхватить голову руками.
— Да, это так. Мы конченые парни, нам не следовало соглашаться на сделку.
— Может быть, а может и нет. Но это в прошлом, нет смысла зацикливаться на этом. Что сделано, то сделано. Теперь я одна из вас, и пришло время мне узнать, что это значит, и начать вести себя соответствующим образом. Это будет нелегко, я все еще зла и могу выместить злость на вас, ребята, но я постараюсь понять… или они могут просто выебать ее из меня.
Гарретт издает стон, но на некоторое время замолкает, так что я просто сижу здесь с ним. Рич научил меня, что это нормально — просто быть там, дать знать, что ты здесь, если ты нужен. Он сидел у моей спальни так каждую ночь в течение года. Каждый раз, когда я просыпалась с криком или испугом, он был рядом, и это помогало.
— Твой отец… Однажды ты нам расскажешь? — шепчет он.
— Да, однажды, — я лишь киваю.
Гарретт вздыхает.
— Тогда однажды я тоже расскажу тебе, малышка. — Он смотрит на меня, и слово «малышка» на его губах заставляет меня отодвинуться, чтобы не обращать внимания на жар, пульсирующий
— Отлично. Итак, куда мы двинемся дальше? — смеюсь я.
— Мы… мы постараемся поладить. Постараемся перестать бороться друг с другом только потому, что мы боимся того, что представляем собой друг для друга. — Гарретт кивает и оглядывается. — Я лучше приберусь здесь. — Он вздыхает и тяжело поднимается на ноги.
— Я помогу. В конце концов, это из-за меня. — Гарретт поворачивается и протягивает мне руку. Он делал так раньше, но это кажется более важным, как новое начало, поэтому я позволяю ему поднять меня на ноги, и на этот раз он не отпускает меня сразу, Гарретт улыбается мне, его прикосновение затягивается.
— Спасибо.
Я киваю и, не говоря ни слова, начинаю прибираться. Мы работаем вместе синхронно, осознавая, где располагаемся относительно друг друга. Я стараюсь не прикасаться к нему и не подходить слишком близко, когда выбрасываю дрова, в которые превратилась мебель, и подметаю пол, пока Гарретт поправляет кровать и вешает грушу. Я складываю его вещи из ящика сбоку, морщась, когда нахожу кольцо. Но я не спрашиваю, я лишь кладу его сверху. Я чувствую его взгляд, но на сегодня он достаточно открылся мне, так что я продолжаю работать, как ни в чем не бывало.
Когда мы заканчиваем, то спускаемся вниз. Дизель ухмыляется нам и шевелит бровями, бросая нож в банки, выстроившиеся на столе.
— Вы двое трахнулись и помирились? Я слышал грохот, много грохота, но подумал, что мне стоит оставить вас наедине.
Я смеюсь.
— Фраза «поцелуй и помирись, ты, сумасшедший ублюдок» тебе должна о чем-то говорить.
Он хмурится, внезапно становясь серьезным.
— Ну, это скучный способ помириться.
— Знаешь, что? Ты прав. — Я ухмыляюсь и направляюсь в его сторону. — Могу я попробовать?
Дизель держит нож над моей головой.
— Ты собираешься использовать его на мне или Гарретте? — Не то чтобы эта идея его отталкивала, скорее, ему было любопытно.
— Почему? Мы оба знаем, что тебе бы это понравилось. — Я подмигиваю, прежде чем ударить Дизеля в живот. Он наклоняется, хрипя, и я вырываю лезвие из его руки и поворачиваюсь к банкам, когда он задыхается от смеха.
— Я собираюсь жениться на ней, — говорит он Гарретту, но я игнорирую это, воспринимая это заявление как очередной его безумный бред.
— Ты должен сначала спросить ее, гений. — Гарретт усмехается.
— Нет, однажды я просто надену кольцо ей на палец и скажу, что это свершившийся факт, — серьезно заявляет Дизель.
Закатив глаза, я бросаю нож, как когда-то учил меня Рич. Он попадает в банку и сбивает ее. Улюлюкая, я поворачиваюсь к ним с ухмылкой.
— Помни об этом, когда будешь злить меня в следующий раз.
Обойдя вокруг стола, я хватаю нож и возвращаюсь, пока они в шоке наблюдают за мной.
Подбрасывая его в воздух, демонстрируя, я бросаю его в руку Дизеля.