Логика империи
Шрифт:
– Зачем?
– спросил Уингейт. Он сказал это без всякого вызова, но не сделал ни одного движения, чтобы повиноваться.
– Ну, ну, - обратился к нему конторщик, все еще мягко, но с ноткой раздражения в голосе.
– Давайте не будем спорить. Это для вашей же безопасности. Мы не можем себе позволить импортировать болезни.
Уингейт сдержался, чтобы не ответить резко, и дернул молнию своего комбинезона. Несколько человек, ожидавших, чем кончится спор, последовали его примеру. Комбинезоны, башмаки, белье, носки - все было брошено в ящик.
– Следуйте за мной!
– приказал их новый хозяин. В следующем
Затем их повели под душ. Завеса из теплой водяной пыли совершенно закрывала проход через комнату. Уингейт с удовольствием устремился к воде; с тех пор как он покинул Землю, ему впервые удалось сносно помыться. Было вдоволь жидкого зеленого мыла и оно хорошо пенилось. Полдюжины служителей одетых столь же скудно, как и их проводник, стояли у дальнего конца водяной стены и следили за тем, чтобы люди оставались под душем положенное время и хорошо помылись. В некоторых случаях они с этой целью делали весьма интимные замечания. У каждого служителя к поясу был прикреплен красный крест на белом поле, подтверждающий его официальное положение.
В коридоре Уингейт и остальные попали в поток горячего воздуха и быстро обсохли.
– Остановитесь!
– Уингейт подчинился, и обратившийся к нему санитар со скучающим видом приложил к верхней части его руки тампон, от которого он почувствовал холод, затем поцарапал это место.
– Это все, следуйте дальше!
– Уингейт присоединился к очереди у одного из столов. То же самое было проделано с другой его рукой. К тому времени, когда он подошел к дальнему концу помещения, его руки были покрыты маленькими красными царапинами, более двадцати на каждой.
– Что все это значит?
– спросил он последнего санитара, который сосчитал царапины и отметил его имя на листе.
– Анализы... чтобы установить вашу сопротивляемость и иммунитет.
– Сопротивляемость чему?
– Всему. Как земным болезням, так и здешним. Здешние - это по большей части грибковые заболевания. Проходите, вы задерживаете очередь!
Позднее Уингейт узнал об этом подробнее. Для того, чтобы житель Земли приспособился к условиям жизни на Венере, требовалось от двух до трех недель. Пока он не будет обладать иммунитетом против опасностей этой планеты, было бы просто смертельно подвергать свою кожу и особенно слизистые оболочки действию прожорливых невидимых паразитов, которыми кишит поверхность Венеры.
Беспрестанная борьба за существование, которая повсюду является главным условием развития, на Венере особенно интенсивна. Это - следствие усиленного обмена веществ во влажных испарениях ее джунглей. Болезни, вызываемые на Земле патогенными микробами, были почти ликвидированы обычным бактериофагом. Здесь, на Венере, где болезни были почти те же, с некоторыми отличиями, тот же бактериофаг оказался способен на видоизменение, сделавшее его и здесь столь же сильно действующим средством. Но, кроме микробов, оставались еще голодные грибковые паразиты.
Представьте себе худшие из грибковых заболеваний кожи, которые
Первая экспедиция на Венеру целиком погибла. Со второй поехал врач, у которого было достаточно воображения, чтобы запастись довольно большим, как ему казалось, запасом салициловой кислоты и ртутного салицилата, а также маленьким ультрафиолетовым излучателем. Трое из участников этой экспедиции вернулись.
Но широкая колонизация требует приспособления к окружающей среде, а не изоляции от нее. Луна-Сити на первый взгляд может служить отрицанием этой аксиомы, но так только кажется. "Лунатики" всецело зависят от воздушного котла, вмещающего лишь пространство их герметически закупоренного города. Но Луна-Сити не является самоснабжающейся колонией. Это всего-навсего аванпост, обсерватория, место для разработки недр, станция для снабжения горючим.
Венера - колония. Колонисты дышат воздухом Венеры, едят ее продукты, подвергают свою кожу действию ее климата и себя - всем опасностям, таящимся в ее природе. При этом обитатели Земли могут жить только в холодных полярный районах Венеры, где климат напоминает джунгли Амазонки в жаркий день, во время сезона дождей. Здесь они босиком шлепают по болотам, не избегая главных опасностей новой среды. К этому их и готовят.
Уингейт съел свой обед - удовлетворительную, но пресную и грубо сервированную пищу - и закусил кисло-сладкой дыней; он съел такую огромную порцию, что в чикагском ресторане за нее взяли бы столько же, сколько стоит хороший обед для средней семьи. Устроившись на ночь в отведенном ему месте, он попытался разыскать Сэма Хоустона Джонса, но не мог найти никаких его следов, и никто из завербованных не мог припомнить, чтобы его видели. Один из служащих карантина посоветовал Уингейту разузнать о своем друге у агента Компании. Уингейт так и сделал - в своей обаятельной манере, которой он умел пользоваться, имея дело с мелкими служащими.
– Приходите завтра утром. Будут вывешены списки.
– Благодарю вас, сэр. Извините, что потревожил вас, но я не могу найти моего друга и беспокоюсь, не заболел ли он или не случилось с ним что-нибудь. Не могли бы вы мне сказать, нет ли его в списке больных.
– Что ж... подождите минуту, - служащий стал водить пальцем по своим записям.
– Хм... вы говорите, он был на "Вечерней Звезде"?
– Да, сэр.
– Нет, он не... Мм, нет... О да, вот он! Он здесь не сходил.
– Что вы сказали?
– Его отправили на "Вечерней Звезде" дальше, в Новый Оклэнд, Южный полюс. Он был нанят как помощник машиниста. Если бы вы мне это сказали, я бы сразу сообразил. Все рабочие-металлисты из этой партии посланы на новую Южную электростанцию.
Через минуту Уингейт достаточно овладел собой, чтобы произнести:
– Очень благодарен за вашу любезность.
– Ничего, пожалуйста.
– Служащий отвернулся.
– Колония Южного полюса!
– пробормотал Уингейт.
– Колония Южного полюса...