Лодка
Шрифт:
Листы металла изгибаются у нас под ногами, а потом опять пружинят в прежнее положение. Локомотив пронзительно свистит, словно жалуется на что-то.
Впереди, перед неуклюжей, грузной фигурой командира медленно вырисовываются контуры огромного бетонного сооружения. Его боковые стены теряются в тумане. Мы спешим к открытому входу без каких-либо признаков карниза, дверей или окон. Это напоминает мощное основание сказочной башни, которая должна была вырасти за облака. И лишь потолок шестиметровой толщины выглядит непропорционально тяжелым: кажется, своей массой он вдавил всю постройку глубоко в землю.
Нам приходиться огибать бетонные блоки,
Из темноты нас приветствует оглушающий грохот клепальных молотков. Шум неожиданно замолкает, но лишь чтобы возобновиться с удвоенной силой.
В бункере царит полумрак. Бледный свет может проникнуть в эти бетонные пещеры лишь через выходы, ведущие в акваторию гавани. Внутри пришвартованы подводные лодки, по две в каждом доке. Всего в бункере двенадцать укрытий. Некоторые из них построены как сухие доки. Все они разделены мощными бетонными стенами. Выход в гавань может перекрываться опускаемыми металлическими переборками.
Пыль, пар, воняет соляркой. Ацетиленовые горелки шипят, сварные аппараты трещат и воют. Тут и там фонтаном взлетают искры.
Мы идем цепочкой, друг за другом, по бетонному пандусу, проходящему через весь бункер перпендикулярно докам. Надо быть очень внимательным. Повсюду разбросаны всевозможные материалы. Кабели, как змеи, путаются под ногами. Вагоны, на которых привезли новые детали двигателей, преграждают дорогу. Вплотную к железнодорожным платформам подогнаны автофургоны. На них, уложенные на специальные опоры, тускло блестят торпеды, демонтированное орудие, и зенитные пулеметы. И повсюду трубы, тросы, еще бухты кабелей, камуфляжная сетка, сваленная грудами.
Слева, из окон мастерских — плотницких, слесарных, моторных, торпедных, артиллерийских и перископных — льется теплый, желтоватый свет. Здесь, под бетонной крышей, построена полноценная судовая верфь.
Командир оборачивается. Внезапно вспыхнувший язык пламени газосварки выхватил из сумрака его лицо, придав ему голубоватый оттенок. Он щурится, ослепленный вспышкой. Как только шум на мгновение утихает, он кричит шефу:
— Во время стоянки в сухом доке ничего необычного не обнаружили?
— Так точно. Была погнута лопасть правого винта.
— Ага, так вот почему на бесшумном ходу присутствовал посторонний звук.
— Винты заменили — поставили абсолютно новые, господин каплей.
— Бесшумные? Глубинный руль в порядке?
— Так точно — перебрали привод — заменили маховик — шестеренка начала ржаветь — теперь все в норме!
В доках по правую руку собраны покрытые пятнами ржавчины и корабельного сурика останки списанных лодок. Пахнет ржавчиной, краской, мазутом, гнилью, жженой резиной, бензином, морской водой и тухлой рыбой.
После заполненных водой идут сухие доки. В одном из них, далеко внизу, похожая на кита с вспоротым брюхом, лежит лодка с разобранным дном. Над ней трудится толпа докеров — маленькие, как гномы, насекомые на туше мертвой рыбы. Сейчас они газосваркой отрезают большие куски внешней обшивки. Освещенные пламенем, видны зазубренные края поврежденного корпуса. Изнутри лодки свисают толстые жгуты шлангов высокого давления и электрических кабелей. Легкие и кровеносные сосуды лодки. Круглый стальной цилиндр корпуса высокого давления обнажился на протяжении всей носовой части корабля. Из отверстия
— Им здорово досталось во время атаки глубинными бомбами, — замечает командир. — Просто чудо, что они смогли вернуться с таким разбомбленным корпусом.
Он ведет нас к бетонной лестнице, спускающейся в сухой док. Ступени, по которым вниз тянутся толстые жгуты изолированных проводов, испачканы маслом.
Опять вспыхивает шипящее пламя сварочного аппарата, выхватив из полумрака часть бункера, из которого выкачана вода. Вскоре по всей его длине загораются еще язычки горелок, и в их мерцающем свете видна вся лодка целиком. Ее силуэт лишен привычных изящных очертаний надводного корабля. Из плоских боков выступают подобно плавникам передние глубинные рули — гидропланы. Ближе к середине корпус расширяется. С левой и с правой стороны днище сильно раздувается — это емкости, обеспечивающие плавучесть лодки. Как на лошадях одеты седла, так и они приварены к корпусу лодки. Ни одной резкой линии в обводах: абсолютно герметичная и обтекаемая обитательница глубин, со своей особой анатомией, где вместо ребер — замкнутые кольца шпангоута.
Вдоль одного бока лодки движется стальная плита, открывая темную щель. Медленно плита отодвигается еще дальше назад, увеличивая отверстие. Оно превращается в разверстую пасть: это открылся торпедный аппарат.
Двое рабочих машут руками, пытаясь объясниться, несмотря на грохот, издаваемый пневматическими молотками.
Торпедный люк снова закрывается.
— Кажется хуже, чем есть на самом деле. Корпус высокого давления — по-прежнему в отличном состоянии — все в порядке! — орет Старик.
Кто-то хватает меня за руку. Рядом со мной стоит шеф, склонив голову на бок. Он смотрит снизу вверх на округлое днище лодки:
— Фантастика, правда?
Сверху глядит часовой, его автомат висит у него за спиной.
Мы карабкаемся по лесам к корме. Можно ясно представить себе план лодки в разрезе. Продолговатый стальной цилиндр вмещает в себя двигатели, аккумуляторы и экипаж. Этот цилиндр со всем своим содержимым весит почти столько же, сколько и вытесняемый им объем воды. Перед нами лодка типа VII-C, такая же, что и наша. Я вспоминаю: длина 67 метров, ширина 6,1 метра, водоизмещение 764 кубических метра на поверхности и 865 кубических метров в погруженном состоянии — очень незначительная разница. У лодки очень немногие части выступают над водой, в среднем на 4,8 метра. В среднем потому, что эта величина в действительности переменная. Ее можно менять с точностью до сантиметра. Указанная высота соответствует вытесненным 660 тоннам воды, когда лодка находится на поверхности.
Помимо лодок нашего типа, есть еще модель II водоизмещением 275 тонн и IX-C водоизмещением 1100 тонн на поверхности и 1355 тонн под водой. VII-C является боевым кораблем, наилучшим образом приспособленным для действий в Атлантике. Она может быстро погружаться и обладает замечательной мобильностью. Ее радиус действия составляет 7900 морских миль в надводном положении при ходе в 10 узлов, 6500 морских миль при скорости 12 узлов. 80 морских миль в погруженном состоянии при скорости 4 узла. Максимальная скорость в надводном положении 17,3 узла и 7,6 узла — под водой.