Лоцман
Шрифт:
С этими словами командир шхуны приблизился к незнакомцу, намереваясь схватить его, но юноша отпрянул в сторону и, протянув руку, воскликнул голосом, в котором теперь подлинный страх победил веселье:
– Барнстейбл! Милый Барнстейбл! Неужели вы способны обидеть меня?
При этих словах изумленный моряк отступил на несколько шагов и, сорвав с головы фуражку, протер глаза.
– Что я слышу? Что я вижу? Воскликнул он.
– Там, в бухте, стоит «Ариэль», а подальше - фрегат. Может ли это быть Кэтрин Плауден?
Его сомнения, если
С этой минуты все мысли о полученном поручении, о лоцмане и даже об «Ариэле» исчезли из головы моряка. Подбежав к девушке, он тоже начал смеяться, хотя едва ли сам понимал почему.
Когда развеселившаяся девушка немного овладела собой, она повернулась к молодому человеку, который, усевшись рядом с ней, добродушно ждал, когда она перестанет над ним смеяться.
– Простите меня, - сказала она.
– Глупо и даже жестоко, что я до сих пор не объяснила вам причину моего неожиданного появления, а также этого странного маскарада.
– Я обо всем догадываюсь!
– воскликнул Барнстейбл.
– Вы узнали о нашем прибытии и спешите выполнить данное мне в Америке обещание. Больше я ни о чем не спрашиваю. Священник фрегата…
– …может и дальше читать свои бесполезные молитвы, - договорила за моряка девушка.
– Никто не произнесет надо мной брачного благословения до тех пор, пока я не достигну цели своего рискованного предприятия. Вы ведь никогда не были эгоистом, Барнстейбл. Неужели вы захотите, чтобы я забыла о счастье других?
– О ком вы говорите?
– О моей бедной, любящей меня кузине. Я узнала, что два судна, отвечающие описанию фрегата и «Ариэля», появились у наших берегов, и тотчас решила увидеться с вами. Целую неделю я, надев это платье, следила за вами, но безуспешно. Сегодня я заметила, что вы подошли к берегу ближе обычного, и, как видите, моя смелость была вознаграждена.
– Да, честное слово, мы стали ближе к берегу, чем это желательно! Но известно ли капитану Мансону о вашем намерении попасть к нему на корабль?
– Конечно, нет. Никто об этом и понятия не имеет, кроме вас. Я думала, что если вы с Гриффитом узнали о нашем положении, то непременно попытались бы освободить нас из того рабства, в какое мы попали. На этом листе бумаги я изложила сведения, которые, наверное, возбудят в вас рыцарские чувства. Изложенным здесь вы можете руководствоваться в ваших действиях…
– В наших действиях!
– прервал ее Барнстейбл.
– Вы сами будете нашим лоцманом.
– Тогда их будет двое!
– раздался поблизости хриплый голос.
Испуганная девушка вскрикнула и вскочила на ноги, но инстинктивно прижавшись к возлюбленному, ища защиты.
Узнав голос своего рулевого, Барнстейбл гневно взглянул на Коффина, честная физиономия которого виднелась над изгородью,
– Видя, что вы ушли за горизонт, сэр, и опасаясь, что погоня может посадить вас на мель, мистер Мерри решил послать разведчика. Я сказал ему, что вы разбираете почтовые мешки курьера в ожидании новостей, но ведь он офицер, сэр, а я лишь рядовой матрос, и мне пришлось выполнить его приказание.
– Вернитесь, сэр, туда, где я приказал вам оставаться, - сказал Барнстейбл, - и передайте мистеру Мерри, чтобы он ждал моих распоряжений.
– Есть, сэр!
– послушно ответил привыкший повиноваться матрос, но, прежде чем уйти, протянул мощную руку в сторону моря и торжественным голосом, который весьма соответствовал его опасениям и характеру, произнес: - Я научил вас вязать рифштерты и обносить сезни, капитан Барнстейбл, а впервые попав на борт «Спелмэсити», вы, помнится, не могли правильно сделать два простых полуштыка. Этому человека можно обучить довольно скоро, но вот чтобы научиться распознавать погоду, мало всей жизни. В море заметны полосы штормового ветра, и они, словно команда «убавить паруса», очень понятны всем, кто видит их и умеет читать в облаках волю божью. Кроме того, сэр, разве вы не слышите, как стонет море? Близок час его пробуждения.
– Верно, Том, - ответил офицер, подходя к краю утеса и окидывая опытным взглядом угрюмую стихию.
– Ночь действительно будет грозной, но прежде всего надо найти лоцмана и…
– Может, вот это лоцман?
– перебил его рулевой, указывая на человека, который стоял неподалеку, наблюдая за их действиями, в то время как за ним, в свою очередь, внимательно следил молодой гардемарин.
– Дай бог, чтобы он хорошо знал свое дело, ибо, чтобы выбраться с этой мерзкой стоянки, днищу корабля потребуются глаза.
– Наверное, это он!
– воскликнул Барнстейбл, тотчас вспомнив о своих обязанностях.
Он перекинулся еще несколькими словами со своей собеседницей и, оставив ее в тени изгороди, направился к незнакомцу. Подойдя к нему на расстояние голоса, командир шхуны спросил:
– Какая вода в этой бухте?
Незнакомец, который, казалось, только и ждал этого вопроса, ответил, ни секунды не колеблясь:
– Достаточно глубокая для того, чтобы могли безопасно выбраться те, кто ей доверился.
– Вас-то мне и надобно!
– воскликнул Барнстейбл.
– Готовы ли вы отправиться в путь?
– Готов и буду рад!
– ответил лоцман.
– Мы должны спешить. Я дал бы сотню лучших из когда-либо отчеканенных гиней, лишь бы солнце, которое только что скрылось, светило еще два часа или, по крайней мере, чтобы сумерки длились половину этого времени.
– Вы считаете наше положение настолько серьезным?
– спросил лейтенант.
– Тогда прошу вас следовать за этим джентльменом к вельботу. Когда вы спуститесь с утеса, я сейчас же присоединюсь к вам. Кажется, я уговорю еще одного человека отправиться с нами.