Лоцман и Берегиня
Шрифт:
— Где потеряла?
— В болоте!
— Понятно! — Рыська изучил мои ноги, облепленные тиной. — Пойдём тебе новую обувь добывать!
— Я лапти не хочу!!!
— А я не про лапти. Идёмте.
Рыська привёл нас к плотной толпе людей, кругом обступивших длинный деревянный столб, к верхней конечности которого была приделана горизонтальная палка. На конце палки раскачивались красные сафьяновые сапоги с гордо загнутыми носами.
— Ярилины скороходы, — пояснил Рыська, — кто до последнего луча солнца успеет достать их, тот владеет ими целое лето.
В это время под дружный хохот толпы со столба съехал очередной неудачливый претендент на царскую обувь.
— Можно попробовать, — согласился Андрей. — А зачем их на палку прикрепили?
— А чтоб жизнь мёдом не казалась! В прошлом году столб вообще маслом намазали! — поведал нам фолк.
Андрей снял лапти, рубаху, закатал до колен брюки и пошёл к столбу. Толпа затихла, предвкушая новую потеху. Парень крепко обхватил столб руками, подпрыгнул и бодренько так добрался до вершины столба. Толпа, даже не успев разгалдеться, снова притихла. Оказалось, что самое трудное было впереди. Столб в этом году маслом не мазали, но всё равно он был гладким и скользким, а палка оказалась длиной больше метра. Надо было, держась одной рукой за столб, другой дотянуться до сапог, а ноги в это время предательски скользили вниз, увеличивая и так критическое расстояние. Андрей почти дотянулся до сапога, и тут в толпе кто-то выдохнул: «Давай!» Андрей дёрнулся вперёд, оторвал вторую руку от столба, и как в замедленном кино начал опрокидываться на спину. Ещё мгновение, ноги его разжались, и он полетел вниз. Толпа ахнула, я зажмурилась, но удара тела о землю не последовало. Я открыла глаза. Богатырь в красной рубахе держал Андрея на руках, как ребёнка. Потом бережно поставил его на землю.
— Спасибо, Горыня! — сказал пришедший в себя Андрей.
— Я не Горыня, я — Дубыня, — отрекомендовался богатырь.
— Спасибо, Дубыня! — Андрей горестно побрёл к нам.
Но толпа не смеялась, толпа аплодировала, не то Андрею, не то — Дубыне. Попытка Андрея была самая драматичная.
— Спасибо, Андрей! — я пыталась его успокоить, чувствуя себя виноватой, разбиться ведь мог!
Андрей старался казаться бодрым, но было видно, что он расстроен. Натянул рубаху и даже с лаптями справился самостоятельно, наверное, с расстройства.
Солнце почти скрылось за горизонтом. Видно, в этот раз отправятся сапоги в сокровищницу.
— Желающие ещё будут? — вдруг спросил Рыська.
Желающие, даже если и были, после фиаско Андрея, махнули руками и покинули не сдавшийся аттракцион. Рыська глянул на заходящий луч, скинул лапти и подошёл к столбу. Расходящаяся было толпа, хлынула обратно. Последний герой! Способ, которым Рыська добрался до вершины столба, я видела в передаче про дикие племена Полинезии. Руками он перебирал, а ногами просто шёл по столбу.
— Боже, помоги ему, — шептала я, — не дай ему сорваться.
На самом верху он обхватил столб ногами, откинулся всем телом в сторону сапог, спокойно снял их и… совершенно по-кошачьи, спрыгнул вниз на все четыре конечности. Толпа ахнула
— Примеряй! — протянул он мне сапоги.
— Так ты это мне? — я приняла подарок.
— Тебе. Андрей ведь тоже не для себя старался! А где он?
— Я и не заметила, что он ушёл, — я огляделась, — может, тоже в кусты отлучился?
— Ага, в кусты! Ревнует он!
— Кого? Меня? Слушай, а они мне велики не будут?
— Сапоги всегда хозяину впору.
Я достала из кармана тряпицу, служившую носовым платком для василиска, с сомнением посмотрела на него. Выбрала самый чистый краешек и стала стирать с ног прилипшую тину. Натянула правый сапог. Действительно, как на меня шили! Я полюбовалась обновой и принялась оттирать вторую ногу. Тут до меня дошёл смысл слов, сказанных Рыськой.
— А почему ты решил, что Андрей меня ревнует? Мы с ним день всего знакомы! — я так и замерла, стоя на одной ноге, как цапля.
— А ты что, сама не видишь?
— Что вижу?
— Нравишься ты ему! Вот что! — Рыська в сердцах сплюнул. — Люди, как малые дети!
— Почему ты решил, что я ему нравлюсь? — сердито спросила я и натянула второй сапог.
— А он тебе тоже нравится! — добил меня Рыська.
— Он! Мне? — я задохнулась от возмущения, а потом призналась, даже не Рыське, себе, — да, нравиться.
— Так иди его искать! И, вот ещё, вроде его вещь, — он протянул мне зажигалку, — видать, когда падал, из кармана выпала. Я в траве нашёл, когда спрыгнул.
Я взяла зажигалку. Из-за этой безделицы Андрей попал в Порубежье и мы с ним познакомились. Маленькая, серебристая штучка, не из дешёвых. Я крепко сжала её и подумала: «Не отдам! Будет мой талисман на удачу! И где теперь его искать?»
— И где теперь его искать? Темно уже!
— Искать не надо, вон он, у костра сидит, — Рыська указал местонахождение Андрея.
Я вдруг заробела. Вот как я подойду, что скажу. Сапогами похвалиться что ли? Так он из-за них и ушёл! Снять их! Ну, уж нет! Я как будто облака на ноги одела, такое блаженство!
— Может, ты сходишь? А? — попросила я Рыську.
— Я могу пойти, но он не от меня ушёл! — резонно заметил фолк.
— Ну, Рыська! Ну, пожалуйста!
— Ты должна идти! — стоял он на своём.
— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожа-а-а-алуйста! — я канючила, как маленькая капризная девочка.
— Не малодушничай!
— Я боюсь!
— Нет, ты смелая! Ты василиска не испугалась!
— Испугалась! Да ещё как! Кричать начала, только плохо получилось!
— А что кричала? — заинтересовался он.
— Май!
— Мама? — переспросил Рыська.
— Нет, Май.
— Май, это кто?
— Андрей. Его фамилия Майков, друзья Майком называют.
— А что ж ты его Маем звала?
— Не знаю! — пожала я плечами. — Страшно было! Само вырвалось!
— Само, говоришь! — Рыська ехидно усмехнулся. — Вот и иди!