Лобовой удар
Шрифт:
— А где?
— Здесь, — развёл руки Бог. — На распутье.
— О как…
— Ага. Пойдёшь налево — коня потеряешь, пойдёшь направо…
— Да и ладно бы с ним, с конём-то, — махнул рукой Иван Фёдорович. — Хотя, жалко «десяту» мою. Я ж с ней… Эх!.. Ну да ладно, лево — право, право — лево… Ты скажи, куда идти, чтобы себя не потерять.
— Всё-то вам скажи да подскажи, — проворчал Бог. Незлобливо и не в сердцах, впрочем.
— Ну, так ты ж это… Мы ж дети твои, вроде как.
— «Вроде
— Ну, это я и сам знаю, — поморщился Иван Фёдорович. — Это все так говорят.
Господь пожал плечами: так а чего ж тогда спрашиваешь-то…
Помолчали, слушая грозу. А гроза говорила много, торопливо и сбивчиво. То бормотала что-то себе под нос, то разражалась вдруг длинными и громкими громовыми тирадами. Пришепётывал что-то дождь. Вздыхал и сопел ветер.
И, несмотря ни на что, была в сердце какая-то благодать. И уютно было, будто не в чистом поле пережидаешь грозу, а в осенней сторожке — попиваешь чаёк с сахарком вприкуску да поглядываешь в оконце. И просишь гром потише, чтобы поющего сверчка не заглушал напрочь.
Иван Фёдорович прихлёбывал горячий напиток, от которого на душе стало ощутимо легче. Может, он, этот Божий чаёк, грехи с неё смывает?
Или, прости господи, отшибает чувствительность — подготавливает к переходу на тот свет?
Ой, нет, нехорошая это мысль! Разве станет Он так с людьми…
— Кто же ещё подскажет-то, — вернулся Иван Фёдорович к разговору, взглянув на дерзкий молниевый выпляс у горизонта. — Ты же это… один у нас всеведущий и всевидящий. Пока ты есть, кого ж ещё…
— Нет меня, — перебил Бог.
— В смысле? — не понял Иван Фёдорович и даже чай чуть не пролил.
— А какой тебе ещё смысл, — грустно улыбнулся Господь. — Правы были атеисты. Нет меня.
— Постой, постой! — всполошился Иван Фёдорович. — Какие к чертям атеисты?! Что значит «нет меня»?! Ты бог или не бог?
— Бог.
— Ну. Ты сидишь в раю или не сидишь?
— Не сижу. Ушёл я из рая.
— Куда это? — изумился Иван Фёдорович. — Где ж ты теперь?
— Здесь, — повёл взглядом вокруг Господь. — На распутье.
— Эвона как… — Иван Фёдорович похлопал себя по карманам в поисках карамельки. Но карамелек больше не было. Поэтому он только покачал головой и повторил: — Эвона как…
И спросил через минуту, испуганно:
— И кто ж теперь всем заправляет?
— А никто, — просто ответил Бог.
— То есть? Значит, бабульки по церквам молятся тебе, а тебя — нет?
— Нет.
— Весело!.. А Завет как же?
— Понимаешь, — пожал плечами Господь, прихлёбывая чай, — время такое пришло… Переосмыслить надо многое, понять.
— Хм… Неправильно это как-то.
— Я уж и сам не знаю иногда, что правильно, а что — нет. Устал я.
— Ну, ты это… назвался
— Да знаю я, — перебил Бог. — Над новым Заветом думаю, в общем.
— Новым? А старый куда ж? Это, стало быть, конца света не предвидится пока?
— Не предвидится, — кивнул Господь. — Не готовы вы ещё.
— Это хорошо, — кивнул Иван Фёдорович, возвращаясь к чаю. — Дача у меня недостроена вечно. А тут Машка в сентябре родить должна. Внук, понимаешь, у меня будет, хе — хе… А так-то и мы с Сергевной отчебучить можем молодца или молодуху ещё одну. Я уж ей давно говорю: слышь, Сергевна, а не сообразить ли нам…
И тут снова накатило на забывшегося Ивана Фёдоровича осознание необратимости процесса. Взгляд его стал тоскливым и отрешённым.
А Господь отставил кружку, поднялся неспешно, взял старенький, оглаженный бесконечностью времени, посох, лежащий у костра, посмотрел на Ивана Фёдоровича задумчиво.
— Пойдём, что ли, — сказал негромко.
— Это куда? — испугался Иван Фёдорович, спешно доглатывая чай. И тут же пристыдил себя за страх. Бог ведь рядом — неужели чего плохого ждать!
— Доведу тебя до перекрёстка.
— Опять перекрёсток, — поморщился Иван Фёдорович. — Я — вот только прибыл с одного… Чёрт меня дёрнул на жёлтый!..
— Ну а что делать, — улыбнулся Бог. — Это только в ад всегда зелёный свет и дорога проторена.
— Неправильно это, — вздохнул Иван Фёдорович, поднимаясь, поглядывая на бушующую вокруг стихию. Гроза хоть и унималась, вроде, однако дождь был ещё плотный — ни тропы не видать, ни вообще на пять шагов вперёд. Где тут найдёшь перекрёсток…
— Всё-то вам неправильно, — проворчал Господь. — Взяли бы да сделали как надо.
— Кто ж его знает, как надо-то, — смутился Иван Фёдорович.
А Бог уверенно, хотя и неторопко, двинулся вперёд. И гроза расступилась перед ним, дождь будто упал на колени, молитвенно преклонив голову. И только травы роняли влагу на сандалии Его и край белых одежд.
Иван Фёдорович пошёл следом, не переставая восторгаться всемогуществом Божьим.
Идя сзади, след в след, он, любопытства ради, качнулся в сторону и вытянул руку в дождь. Но дождь, словно предвидя его детскую выходку, тут же изменил направление, и ни одной капли не упало на подставленную ладонь.
«Тоже как-то не очень, однако, — подумал Иван Фёдорович. — Вроде как перебор».
И тут же укорил себя за привередливость: «И правда, не угодишь на нас: и так не сяк, и этак об косяк. Трудно ему с нами, ох трудно! Не хотел бы я быть богом».
Молча и как-то незаметно, минут за двадцать, дошли они до перекрёстка, где выходила тропа на неширокую просёлочную дорогу, посыпанную гравием и оттого только не увязшую в грязи.
Тут Бог остановился, повернулся к Ивану Фёдоровичу, развёл руками.