Ливония
Шрифт:
У самого Юрия двое детёнышей. Есть сынок Василий пяти лет отроду, живой и здоровый. И есть дочка. И тоже Васька. В смысле Василиса. Ей скоро три годика. И она выше своих сестёр двоюродных и поколачивает их, если те игрушки деревянные у неё отжать пытаются. Генетика она нафиг наука, а не лженаука, как в СССР считали некоторые считоводы. Если жена у него гооооораздо выше Анастасии, и он выше Ивана, да дочь с детства к физкультуре приучена и к правильному питанию без всяких постов, то она и выросла выше и сильнее сестёр. Даже плавать уже научилась. Специально для детей в доме бассейн есть из кедра. Называется купель, чтобы митрополита Макария не злить, слова поганые используя. А ещё оба… обои… (флизелиновые) в общем и Васька, и Васька рыжие. Как герои Ералаша. И тут генетика права, что рыжий
Шутка сейчас Юрию Васильевичу пришла в голову глухую. Если мальчик родится, назвать его Варсонофием, а дома в Ваську переименовать. Три Васьки будет. Или Васисуалием? Есть такое имя? Или это Ильф с Петровым придумали. Не. Тот лодырем был и иждивенцом. А как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Петром нужно назвать.
И никаких исключений, у Ульки в компаньонках и помощницах есть две медички — гренадёрши. И скоро третья появится.
Рука совсем онемела, и Юрий Васильевич попытался снова её развернуть. Эх, разбудил Ульку. Та распахнула зелёные глазищи и на него уставилась.
— Сегодня уже? — прошептала, уткнувшись губами в шею.
Нет, Юрий слышащим не стал и по губам по-прежнему так себе читает. Может это вообще писатели придумали и такое невозможно. Этот вопрос он просто ждал. И заранее жену предупреждал, что тридцатого апреля последний день. Завра рано утром Судовая или Лодочная рать уходит по Москве реке к Оке, а потом по ней до самого Орлика. Там на другом берегу и подождут, пока мимо проедут орды татарские. А потом осторожно пойдут им вслед, чтобы к селу Судбище догнать и на ноль помножить. Ладно, попытаться на ноль помножить. Всё же силы несоизмеримы. Их шесть тысяч, а татаровей шестьдесят.
Не совсем так. Москва река ещё во льдах. У берегов растаял он, и скоро ледоход начнётся, но пока лёд. И лодки не в Москве реке в основном, а в Калуге на Оке. На берегу пока. Здесь же всего пятьдесят лодей. Это обоз. Ему особо спешить некуда. До конца Июня нужно добраться до будущего Орла. В лодках припасы съестные повезут: крупы, соль, солонину в бочках, муку разную и сухари. Ещё поплывут с обозом мины и ядра. Если у тебя численность войска в десять раз меньше, то нужно не саблей в десять раз быстрее махать, а издали артиллерией уничтожить врага, по крайней мере, панику посеять и воли к сопротивлению лишить.
При этом понятно, что в войске Девлета I Герая (Гирая) есть тоже пушки, и большинство татаровей выстрелов не испугаются. Другое дело — разрыв мин над головами. Или ядро разрывное в центре атакующей конницы. А ещё мины, закопанные в землю. Жаль мало таких. И они не нажимного действия. Не знает Юрий Васильевич, как делать бертолетову соль или гремучую ртуть. Да даже если бы знал… Попробовать-то можно. Читал же в книгах, что нужна азотная кислота, спирт и ртуть или серебро. ВОТ! А где взять в шестнадцатом веке азотную кислоту? Ясно где! И про это в книгах про попаданцев есть. Нужно серной кислотой обработать селитру. А где взять серную кислоту? Конечно. Нужна платина и железный колчедан. Всё! Хватит! Где взять платину в шестнадцатом веке? Как выглядит этот колчедан? Есть халькопирит или пирит — золото дураков. Где есть? Адрес скажите? А, на Урале. Туда ещё попасть нужно. Там пока не до экспедиций. Нет ещё Ермака Тимофеевича. Лет двадцать ему сейчас. Возможно нужно поискать после возвращения в Москву? Можно не колчедан нагревать, а серу? Ну, вот начнут в следующем году крепость Самару на одноименной реке закладывать, и поедет экспедиция серу искать. А пока мину будет приводить в действие бикфордов шнур. И тут главное время рассчитать. Мероприятие.
Основные же лодьи ждут войско в Калуге. Туда он завтра по утру в своём новом возке и отправится.
Глава 4
Событие девятое
Войско разное. Есть, за которое совсем не стыдно, а есть… обычная поместная конница, сейчас спешенная. Конница тоже будет. Нужна разведка, нужна сотня — другая для завязывания боя и потом для преследования бегущих, ускорение товарищам татаровьям придать.
За кого не стыдно? За потешных точно не стыдно. Начиная с 1544 года каждый
Второй критерий из этой же оперы. Отец должен быть не жердью сутулой, а вполне широкоплечим здоровяком. Генетика — наука, и яблоко от яблони — народная мудрость. Мальчики были в таких семьях все переписаны с двухлетнего возраста и до одиннадцати лет, когда их и призывают в потешное войско. Девочки тоже переписаны и часть из них попадёт в медицинскую школу. Юрий даже дальше пошёл. Этим семьям в год выдаётся три рубля на то, чтобы этих пацанов хорошо кормили. Нет, он не дурак и понимал, что отдельно никто готовить для пацана в большой семье не будет, что размажутся эти три рубля на всех детей, да и на взрослых. Но три рубля — это приличные деньги и на пропитание должно хватить всей семье, тем более что поместная конница и без того живёт гораздо богаче крестьян или мелких ремесленников. Нужна белковая диета и эти три рубля называются в народе: «деньги на яички». Когда их выдают отцу, то перечисляют список продуктов, на которые их потратить нужно, и первыми в том списке идут яйца.
Всего за десять лет, если пропустить 1545 год, призвано в потешные двести пятьдесят шесть человек. К сожалению, в поход этот меньше пойдёт. Не пойдут последние две группы — малы ещё. Это ладно, но и убыль есть. Они ведь не только учатся и тренируются эти десять лет, каждый год практически принимают будущие гренадёры участие в сражениях. Крымцы лезут и лезут каждый год на север за живым товаром и Калуги им не миновать, так что когда из крепости, а когда из-за засеки приходится пацанам пострелять. И в них стрелы летят. Семнадцать человек погибло за десять лет и трое выведены из состава роты из-за инвалидности. Раны были тяжёлые, их выходили, но у одного после ранения рука усохла, а двое захромали. Домой спиваться их не отправили. Продолжают служить дядьками при новобранцах, но в походы, ясно, не ходят. Итого: вместе со своим командиром Егором Коноплёвым в Орёл отправится рота гренадёров в количестве ста восьмидесяти пяти человек. Все вооружены до зубов. У каждого есть тромблон, у каждого два пистоля колесцовых малых, для ближнего боя, и у каждого карамультук или, пусть будет, штуцер. Длинная винтовка со стволом в метр десять сантиметров с нарезами в стволе. Стреляют они пулями Петерса. Карамультуками по привычке называют, на самом деле все они изготовлены, как и тромблоны, на оружейном заводе Пахома Ильина. Огромное предприятие бывший мастер единоличник организовал, десятками тысяч пищали и прочие стреляющие штуки выпускают на его заводе. И не чёрные они вовсе, приклады и цевье с ложей покрашены в зелёный цвет, под цвет формы гренадёрской роты.
Кроме огнестрела у всех ещё есть сабля из хорошего шведского железа. И последний дивайс — штык-нож, который можно прикрепить к стволу карамультука тем же способом, что в будущем будет крепиться к автомату Калашникова, нужно надвинуть его пазами на упор основания мушки, а кольцом на венчик, приклёпанный к стволу до полного закрывания защелки. Чтобы всё это носить, есть разгрузка, которая сделана из парусины выкрашенной в цвет мундира, со вставками пластинами из закалённой стали. Почти бронежилет вышел в итоге, от удара саблей точно хозяина убережет, а огнестрела у крымцев почти нет. Много тяжелого железа получается. Ну так и выбирает Юрий пацанов крепкого телосложения гренадёрского роста. Старшим сейчас двадцать три года, как и ему, и они — лоси эти двухметровые, даже и не замечают почти двадцати кило оружия.