Ливень
Шрифт:
— Я провожу вас до машины.
— Мы с Солли пришли пешком.
— Тогда я отвезу вас домой.
— Благодарю вас, мистер Рейнуотер, но нам… Нам еще нужно кое-куда зайти.
— Прекрасно. Я отвезу вас, куда скажете.
— Дело в том, что это совсем недалеко.
Он проследил за ее взглядом и увидел кладбище, примыкавшее к церковному двору.
— Я принесла из дома цветы на… Цветы для моих родителей. — Зная о том, как мало осталось ему жить, Элла не решилась сказать слово «могила».
— Где они? В смысле, цветы, — пояснил
— Перед службой я положила их около стены церкви, в тени, чтобы не завяли.
Он жестом предложил ей двигаться вперед.
— Вам совсем необязательно идти туда вместе с нами. — Элла все еще была в смущении.
— Вы не хотите, чтобы я сопровождал вас?
— Ну что вы! Дело вовсе не в этом. Просто сегодня очень жарко.
— Как и вчера, и позавчера… Я уже привык к жаре.
Элла понимала, что дальнейшие попытки отговорить Дэвида неизбежно привлекут к себе внимание окружающих, поэтому они с Солли свернули за угол, где в тени лежал букет цветов, завернутых во влажную бумагу. Элла сняла ее, и Рейнуотер увидел яркие циннии, две кремовые гардении и несколько желтых роз, срезанных накануне в саду.
— Чудесный запах! — не удержался он от похвалы.
Пройдя через кованые ворота, они ступили на территорию кладбища. Рейнуотер не выглядел при этом ни встревоженным, ни огорченным. По пути он с интересом читал имена и даты, выбитые на памятниках.
Отпустив руку сына, Элла положила цветы на надгробие родителей. Здесь, на простой каменной плите, были их имена, даты жизни и смерти, а также эпитафия: Всегда вместе, теперь на небесах.
Сбоку от могилы родителей находились еще две — поменьше. На них не было надгробий, только медные таблички. Элла вынула из букета две розы и положила по цветку на каждый из холмиков.
— Ваши младшие братья?
Молодая женщина кивнула. Интересно, заметил ли Рейнуотер, что ей на семейном кладбище уже не оставалось места?
Элла сорвала несколько сорняков, которые успели появиться в ограде могил.
— Вы приходите сюда каждое воскресенье? — спросил Дэвид.
— Нет. Как правило, раз в месяц.
— Ваш муж тоже похоронен здесь?
Вопрос застал Эллу врасплох.
— Нет, — сказала она и снова взяла сына за руку, видимо, собираясь покинуть кладбище. — Он был не местный. Родился и вырос в Пэнхэндле. Ему нравились равнины, бескрайний простор. Муж не раз говорил мне, что хотел бы найти последнее пристанище в тех местах.
— Понятно.
Дойдя до ворот, Элла с Солли остановились. Рейнуотер тоже замедлил шаг. Все прихожане уже давно покинули церковный двор. Машин около ограды тоже не было — только автомобиль Дэвида. Немилосердное солнце отражалось от его ветрового стекла, рассеивая вокруг ослепительные полосы света.
По растрескавшемуся тротуару, все дальше удаляясь от церкви, шла лишь женщина, в которой Элла узнала
Сердце Эллы сжалось. Она пожалела, что не заметила бывшую учительницу раньше, ведь ее можно было пригласить на воскресный обед. Теперь же миссис Уинни придется обедать в компании все тех же котов и кошек. Молодая женщина проводила ее взглядом и сказала то, о чем предпочитала ни с кем не говорить:
— Мой муж не умер, мистер Рейнуотер.
Он ничего не ответил на это неожиданное признание — просто стоял и слушал. Элла посмотрела ему в глаза и добавила:
— Не знаю, почему доктор Кинкэйд сказал вам, что я вдова. Должно быть, хотел, чтобы я не смущалась объяснениями, почему держу пансион одна.
Молодая женщина перевела взгляд на Солли. Внимание мальчика было полностью сосредоточено на штакетнике в ограде церкви. Разглядывая его, он покачивался взад и вперед. Лучи света, пробиваясь сквозь листву деревьев, освещали его голову. Элла легонько коснулась волос сына пальцем, и Солли тут же дернулся.
— Муж оставил меня шесть лет назад. Бросил нас. Как-то раз, когда меня не было дома, он собрал свои вещи и уехал. Не имею ни малейшего понятия, куда он отправился. Возможно, к себе в Пэнхэндл или куда-то еще, не знаю. Он не оставил записки, ничего не объяснил. С тех пор я ничего о нем не слышала.
Рейнуотер по-прежнему молчал. Элла взглянула на него и твердо добавила:
— Вы были очень добры к нам с Солли, так что мне совестно лгать вам дальше.
Теперь она решительно повернулась и потянула сына со двора. Больше всего сейчас Элле хотелось очутиться дома.
Однако Рейнуотер решительно обогнал их и открыл перед Эллой дверцу машины, и молодая женщина, помедлив, все-таки кивнула. Она провела на кладбище больше времени, чем собиралась, а дел по хозяйству еще много.
Усадив первым Солли, она села в машину вслед за сыном. Рейнуотер захлопнул дверцу и сел за руль. Он завел мотор, однако с места не тронулся. Он смотрел на Эллу, не отрываясь. Та внутренне сжалась, готовясь к неприятным вопросам.
— А с чем пироги?
— Простите?..
— Вы сказали, что Маргарет испекла на обед два пирога. Интересно знать, с чем они?
Шесть долгих лет Элле приходилось противостоять сплетням, домыслам, сочувствию, а порой и злорадству тех, кто ее знал. Для приезжих она была матерью умственно отсталого ребенка, которого отец бросил на произвол судьбы. Она привыкла встречать косые взгляды с высоко поднятой головой и не отвечать на вопросы. Однако Дэвид Рейнуотер спросил ее совсем не об этом. С трудом сдерживая желание поблагодарить его, Элла улыбнулась: