Литургика
Шрифт:
Широкий, именно вселенский характер поминовения явствует уже из первых богослужебных текстов этого дня. Первая стихира на Господи, воззвах звучит так: «От века мертвых днесь всех по имени, верою поживших благочестно, память сотворяюще, вернии, Спаса и Господа воспоим, просяще прилежно сим в час суда ответ благий дати Тому Самому Богу нашему…» И далее: «Вся упокой, Господи, усопшия благочестно, или в пустынях, или во градех, или в мори, или на земли, или на всяком месте: цари же, священницы, архиереи, монахи и бельцы в возрасте всяком всеродном» (бельцы — миряне).
Для понимания богослужения Триоди Постной мы должны обратиться к особому тексту, который встречается в Триоди и называется «синаксарь». Само слово происходит от греческого
В синаксаре субботы мясопустной содержится осмысление этого богослужебного дня. Там говорится о том, почему установлено такое вселенское поминовение усопших: очень много людей погибло при различных трагических обстоятельствах. Они утонули или были съедены зверями и т. д. — все те, кто «обычных псалмов и песней памяти не получиша», т. е. не получили отпевания и поминовения. И вот для них, всех вместе, Церковь установила одно общее поминовение. В синаксаре приводятся и другие причины установления этого дня: за субботой следует Неделя о Страшном Суде, а перед воспоминанием Страшного Суда так естественно помянуть всех умерших.
Кратко рассмотрим порядок службы. В этот день она проходит не только по Триоди, но и по Октоиху; порядок службы похож на будничный. (Чтобы облегчить понимание, его можно сравнить со схемой будничного богослужения). На Господи, воззвах сначала поется 3 стихиры из Октоиха, потом 3 стихиры из Триоди, Слава Триоди, И ныне догматик. (Дело в том, что в пятницу вечером, под субботу, за редчайшим исключением, всегда поется догматик, ведь в субботу совершается отдание гласа). На вечерне вместо обычного прокимна дня поется Аллилуйя. На стиховне также соединяются стихиры из Октоиха и из Триоди. В конец вечерни поется знакомый нам тропарь заупокойный: «Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй, и полезное всем подаваяй…» Легко заметить, что там не содержится ни слезного оплакивания, ни горького отчаяния — там говорится, что даже смерть Господь нам посылает по Своему человеколюбию, заботясь о нашей пользе.
Перейдем к утрени. На утрени поется не Бог Господь, а Аллилуйя. Затем читается 16-я кафизма, после нее — 17-я. 17-я кафизма связана с воскресным богослужением, но эта традиция у нас полностью утрачена. Теперь эта кафизма ассоциируется у нас исключительно с заупокойным богослужением. Здесь произошла очень досадная подмена. Почему? Потому, что 17-я кафизма является воскресной кафизмой, и если бы она у нас пелась на воскресном всенощном бдении, все встало бы на свои места. Конечно, именно у гроба, обращаясь мыслью своей к умершим, к их судьбе, мы должны думать о воскресении и петь тексты, ему посвященные. Но коль скоро 17-я кафизма исчезла из воскресной службы, в нашем восприятии постепенно произошло смещение акцента, и теперь эта кафизма, несмотря на свой воскресный смысл, ассоциируется у нас исключительно с отпеванием. Это очень печально и, конечно, не соответствует первоначальному замыслу.
По указаниям Типикона 17-я кафизма может стихословиться двумя способами: с делением на три части и на две части. Все кафизмы делятся на три Славы, а 17-я может делиться еще и пополам. Поэтому, если вы откроете Часослов или любое другое издание, вы увидите, что в середине у нее есть метка — «среда» (середина). В том случае, если мы 17-ю кафизму делим на две части (статии), то нужно читать
После стихословия кафизмы следуют тропари «по непорочнех». Мы встречали тропари «по непорочнех» в воскресный день: Ангельский собор удивися. Но это название не имеет первоначального смысла, потому что у нас в воскресенье самих Непорочных нет — нет 17-й кафизмы, которая называется Непорочны. А в субботу заупокойную это имеет смысл, и эти тропари «по непорочнех», действительно поются после 17-й кафизмы. Только тропари, естественно, свои, особенные, заупокойные, хорошо нам знакомые по отпеваниям, по панихидам: «Святых лик обрете источник жизни…» Во время этих тропарей совершается каждение храма, после этого — малая ектения, седален. Обращает на себя внимание канон этого дня; он имеет вторую песнь, а это большая редкость.
Окончание богослужения имеет такую особенность: в этот день в конце утрени есть и хвалитные и стиховные стихиры. Мы помним, что хвалитные псалмы являются постоянной частью утрени, а к их конечным стихам припеваются хвалитные стихиры, потом читается славословие и возглашаете ектения. В конце утрени поются еще и стиховные стихиры.
Обратим внимание на тексты хвалитных стихир. Эти богослужебные тексты содержат не только призыв к молитве об усопших, не только просьбу о пощаде их, обращенную к Спасителю, но и слова, которые имеют больший смысл для живых. Это стихиры, посвященные осмыслению таинства смерти; многие из них повторяют тексты отпевания. Так, например, в начале службы на Господи, воззвах на Славу поется всем известная знаменитая стихира «Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть, и вижду во гробех лежащую по образу Божию созданную нашу красоту, безобразну, и бесславну, не имущу вида. О чудесе, что еже о нас сие бысть таинство, како предахомся тлению, како сопрягохомся смерти?…»
В цикле хвалитных стихир звучит еще более страшный текст: «Приидите прежде конца вси, братие, персть нашу видяще, и естества нашего немощное, и худость нашу и конец узрим, и органы сосуда плотнаго, и яко прах человек, снедь червием и тление. Яко сухия кости наша всяко не имущее дыхания. Во гробы вникнем: где слава? где доброта зрака? где благоглаголивый язык? где брови? или где око? Вся прах и сень; темже пощади, Спасе, всех нас».
За этой стихирой следуют еще две подобные по содержанию. И, наконец, 4-я стихира, которая заключает цикл, придавая ему совершенно особую значительность, и показывает нам, что сколько бы страшны и грозны ни были богослужебные тексты, они не могут кончиться на такой безнадежной ноте: всегда в конце должен блеснуть свет. 4-я стихира начинается совершенно удивительными словами, сначала даже непонятно, как они в этой службе появляются. Звучит она так:
«Христос воскресе, разрешив узы Адама первозданного и адову разрушив крепость. Дерзайте, вси мертвии: умертвися смерть, пленен бысть и ад с нею и Христос воцарися, распныйся и воскресый. Той нам дарова нетление плоти, Той воздвизает нас, дарует воскресение нам, и славы оныя с веселием вся сподобляет, в вере непреклонней веровавшия тепле в Него». Просто удивительно — в заупокойной службе текст по сути воскресный, пасхальный, начинающийся словами «Христос воскресе!».
За субботой мясопустной следует Неделя о Страшном Суде, называемая мясопустной. Не будем говорить о том, как богослужебные тексты Триоди соединяются здесь с воскресными — эта часть указаний Устава совпадает с предшествующей неделей. Но здесь есть своя особенность: в этот день на катавасию поются ирмосы, которые начинаются словами «Помощник и Покровитель…» Это всем нам хорошо знакомые ирмосы Великого канона Андрея Критского. Мы идем по пути подготовительному к Великому Посту и можем почувствовать не только премудрость его установления, но постепенное, неуклонное приближение св. Четыредесятницы. Вот уже и Помощник и Покровитель запели…