Литта
Шрифт:
И шестеро ушли. А Седьмая сидела на ступенях храма и умиротворённо беседовала с Безымянным о непостижимости бесконечных Вселенных и милосердии смерти. Ему было хорошо и спокойно в старом теле, расслабленном под лаской солнечных лучей…
Её взорвали с таким расчётом, чтобы Ему нечего было оживлять. Он потрясённо вглядывался в кровавые ошметья и чернеющие маслянисто-алые брызги, быстро впитывающиеся в сухой пористый камень храмовых плит, и чувствовал такое смятение, что Его можно было брать голыми руками.
А когда чёрные
Безымянный и Седьмая видели, как он одиноко бродил между колоннами храма, но не приглядывались, полагая его одним из любопытных, привлечённых слухами о древних камнях. Бродяга видел, как убили мирную старуху, и ринулся на тварей отомстить. Он выхватил меч, и Безымянный с изумлением ощутил прекрасную силу, исходящую от воина. И с кончика меча Он скользнул к сердцу бродяги и понял, что мощь этого человека велика, но хаотична и беспорядочна.
Одни развязали войну — другие продолжили.
Безымянный окунулся в пучину смертей и частого отчаяния. Он не знал усталости и некоторое время существовал в двух измерениях: в реальном мире, с которым вёл войну бродяга, и в жизни самого бродяги, которая оказалась потрясающе интересна. До воина Ему приходилось жить в человеческих жизнях, специально приготовленных для Него, и Он почти забыл, что существует и другой мир, кроме храма — Его обычного места обитания… Воин же побывал во многих мирах и многое испытал… Посвящённых Ему учили отречению от личной жизни — бродяга оказался средоточием бурлящих чувств и переживаний. И — воин противоречил!..
Безымянный не переставал удивляться сложности данного человеческого существа, ментальная оболочка которого полыхала и поминутно взрывалась тревожным чувственным разноцветьем.
Может, плохая познаваемость воина и невероятная сложность его внутреннего мира и стали тем поводком дл Безымянного, благодаря которому Ему до конца хотелось быть с этим сумасшедшим бродягой.
И Он растёкся по физическому телу своего последнего Пристанища и законсервировал его до поры до времени в надежде, что следующее воскрешение будет самым благоприятным и воин успеет найти шестерых.
4.
Техники приготовились. Космическая база эрисиан содержалась в соседней системе и занимала определённую орбиту вокруг тамошней звезды. Лайнер со странным грузом на базе приняли быстро, но без суеты. Поджидавшие медики мгновенно утащили капсулу к себе. Литте доверяли: если она твердит, что человек жив, — значит, она уверена в своих словах. Медиков сейчас интересовал лишь предложенный им медицинский казус и попытки его разрешения. А потому они подключили к видимо безжизненному телу все аналитико-реанимирующие приборы.
–
— Литта, ты очень спешишь?
— Я бы хотела взглянуть на наше приобретение. А что?
— Наверное, не захочешь отвечать…
— Ну… Я, видимо, задремала, и мне приснился старый сон.
— Я так и думал.
— И зря. Потому что это правда. Если конкретно… Я увидела… Нет, глупо — "увидела". Я почувствовала себя слепой. Я снова бежала по дороге в Мёртвом городе и снова падала в пропасть. Невероятно яркое впечатление реальности происходящего. Поэтому и закричала.
— Мда. От такого сна и я бы завопил.
Литта села на мотоцикл и уехала в медцентр. База, построенная на основе небольшого астероида, была размером с хороший город, и мотоцикл для его обитателей оказался прекрасным средством передвижения.
Сон… Немного успокоенный, Дарт вздохнул. По тренировочным залам Альты он помнил стройные плечи девушки, загорелую кожу которых чуть заметно испещрили неровные шрамы. Уже на Эрис он узнал, что, падая в пропасть, она каким-то образом разорвала на плечах кожу. Как — никто не знает, Литта молчит. Но если она кричит во сне… Дарт передёрнул плечами. Наверное, и впрямь что-то жуткое, о чём вспоминать не хочется.
Сигнал передатчика привлёк его внимание.
— Дарт. Слушаю.
— Привет. Это Крис. Вылетаю через полчаса с Вирджинией на борту. У вас всё в порядке? Почему остановились на базе?
— Литта нашла себе игрушку. Точнее, вместо искомого ожерелья она купила мёртвое тело и теперь уверяет, что оно живое. Своей уверенностью успела заразить врачей. Видел бы ты, Крис, с каким азартом они пытаются оживить её игрушку.
— И как? С успехом?
— Пока неизвестно. Только начали.
— Ладно. Пусть забавляется. Не мешай ей. Приедем — разберёмся.
Отключая передатчик, Дарт насмешливо пробормотал:
— Как же — не мешай… Помешаешь ей…
5.
Тело неизвестного казалось лишним в сияющей мешанине проводов и датчиков. Литта подвинула стул к раскрытой капсуле. Поколебавшись, она приподняла холодную ладонь мёртвого человека. Зачем? Может, надеялась, что таким образом сумеет разгадать тайну отторжения от его ментальной оболочки?.. Врач-наблюдатель покосился, но промолчал.
Внезапно Литта оцепенела. Мёртвые пальцы, неподвижно свисавшие в сторону, слабо шевельнулись и сомкнулись вокруг её кисти. Она машинально взглянула на лицо неизвестного, скрытое под кислородной маской. Ни страха, ни удивления Литта не ощутила — только ожидание. Мельком увидела побелевшее лицо дежурного врача. Такой же побелевший от напряжения палец он держал на кнопке срочного вызова.
"Молодец, не растерялся", — подумала она.
Тяжесть руки, обхватившей её кисть, не вызывала сомнений: неизвестный сделал движение, устал от приложенного усилия и теперь опирался на помогающую руку… Литта терпеливо ждала, чувствуя, как ледяные пальцы словно согреваются от её тепла. Почему "словно"?.. Они и правда потеплели.