Лисянский
Шрифт:
— Айда в буфет, — предложил вдруг Баскаков, — там и разгадаем, что к чему, благо еще столики не все заняты.
Друзья устроились в дальнем углу, где им никто не мешал. Круз начал издалека:
— Нынче летом пришлось мне отводить партию матросов в Херсон в Адмиралтейство, и должен вам поведать, что на Черном море эскадра будет славней Балтийской. Начальник тамошний вице-адмирал Ушаков обучает экипажи по своей смекалке и турок там взнуздал.
Баскаков недоуменно посмотрел на друзей, к чему, мол, клонит, а Круз продолжал не смущаясь:
— Возвратился я из Херсона на прошлой неделе и прознал, что за этой самой смекалкой вас в англицкий флот отправят — уму-разуму набираться.
Разговор оживился. Офицеры слышали ранее, что еще с царствования Петра Великого время от времени по соглашению с Британией достойных молодых офицеров посылали на практику в английский флот. Морские офицеры плавали на английских кораблях в Средиземном море, у берегов Северной Америки и Ост-Индии. Они участвовали в сражениях, набирались опыта океанских плаваний, сравнивали корабли России и Англии, корабельную службу, вбирали лучшее с пользой для Отечества. Последние десятилетия такие вояжи не практиковались — отношения с Англией были прохладные. Теперь же положение изменилось — монархи сблизились, почувствовав угрозу, надвигавшуюся от якобинской Франции. От Александра Круза собеседники узнали, что командующий представил для поездки Баскакова, Юрия Лисянского, Карташева, Крузенштерна и еще нескольких офицеров.
— Однако несколько лиц отобрали загодя там, — Круз показал пальцем на потолок, — Великого, Беринга…
Круз не досказал причину. В отношении Якова Беринга все понимали, что внук знаменитого мореплавателя пользовался расположением в Адмиралтейств-коллегии по заслугам своего деда. Но капитан-лейтенант Семен Великой остался загадкой. В корпус его определили позже всех, но через год вдруг забрали в Измайловский придворный полк. В войну появился мичманом на кораблях, участвовал в шведской кампании. В сражениях ничем себя не проявил, однако через полгода стал лейтенантом. Быструю карьеру объяснили тем, что Великой дважды привез императрице известия об одержанных победах — у Борезунда и под Выборгом. Но среди офицеров ходили и другие слухи. Всё прояснилось, когда офицеры поздно вечером вышли из Морского собрания и решили прогуляться. Стояла редкая для начала сентября теплая, безветренная погода. Присели на лавку в укромном уголке сквера возле Петровского оврага.
— Великой с младенческих лет взят был государыней на воспитание и всюду пользовался ее милостью и покровительством, — начал вполголоса Круз. — А все с того, — Круз оглянулся по сторонам, — что поговаривают, будто он внебрачный сын Павла Петровича, от его связи с княгиней Черторижской…
Александр Круз об английском вояже говорил правду. Минул месяц с небольшим, как Юрия Лисянского вызвали в канцелярию штаба эскадры и пожилой штабс-капитан объявил:
— Предписано Адмиралтейств-коллегией по высочайшему повелению отправить вас с другими офицерами в Лондон для дальнейшей службы волонтером в Английском флоте.
Слушая, Лисянский не мог сдержать радости. Десятки мыслей мгновенно пронеслись в голове. После разговора с Александром Крузом он ходил сам не свой, волнуясь и переживая. Казалось тогда, протяни руку — и совсем рядом то, о чем десять лет грезилось. А тут вот так, сразу…
— Надлежит вам, господин лейтенант, — сухо продолжал штабс-капитан, — сдать рапортом должность свою, получить довольствие на дорогу и экипировку. О времени и месте отправления справитесь в канцелярии штаба порта. — Он заглянул в какой-то документ. — Запомните, старшим в команде определен господин капитан-лейтенант Великой.
— Позвольте узнать, господин штабс-капитан, имена едущих офицеров, — попросил Лисянский.
— Извольте, — так же бесстрастно ответил офицер и опять взял со стола бумагу. — Капитан-лейтенант
Выйдя из канцелярии, Лисянский чуть не бегом направился к Баскакову. Тот жил неподалеку, но дома его не оказалось. На Галкиной улице его ждали Ананий и Баскаков. Они уже все знали.
— Ну, друга мои, до сей поры не верится, — сказал Юрий и тут же вдруг озабоченно обратился к Ананию: — Дел-то уйма. Мне без тебя, братец, не обойтись. И мундир заказать, и покупки сделать. Поезжай, любезный, в Петербург, — попросил он брата и вспомнил: — С батюшкой так и не повидаюсь, отписать надобно…
На другой день забежал к Курганову, тот посоветовал:
— Служба предстоит долгая, мысли и впечатления полезные — все не упомнишь. Заведи у себя каждодневную запись событий и замечаний. Потом сгодится.
— Я уже наказал Ананию привезти бумагу и побольше перьев из Петербурга, — ответил Лисянский удивленно-обрадованному Курганову.
Вечером, не откладывая, сел за письмо в Нежин.
«1793 октября 20-го дня.
Любезный батюшка, — начал он, — Ее императорскому Величеству угодно было указать избрать шестнадцать морских офицеров для служения волонтерами на англицком флоте. Почтенный мой начальник, адмирал Александр Иванович Круз, назначил меня в число оных, а потому спешу известить Вас о сем счастливом событии. Нам приказано отправиться в Англию в самоскорейшем времени, следовательно я из России к Вам писать не буду более, а прошу пожелать мне, при благословении Вашем, тех успехов, при которых я когда-нибудь мог быть полезным моему Отечеству. Прощайте», — закончил Лисянский.
Подписал и подумал: «Завтра же с оказией отправлю».
Давно стемнело, письмо он дописал при свечах. С утра, не переставая, моросило. К вечеру дождь усилился, шквальный ветер мириадами брызг моросил в окно. «Скорей бы в море, выбраться из Кронштадта. Не дай бог отменят отправку», — тревожился он. Вспомнился вдруг такой же октябрьский день, когда отменили вояж Муловского.
От Старого к Новому Свету
В последний день октября порывистый ветер гнал с севера одну за другой череду сумрачных снеговых туч. Временами тучи разверзались холодным дождем вперемежку с хлопьями снега. В Военной и Средней гаванях, удерживаемае бриделями [29], заведенными с носа на бочки, и кормовыми верпами [30], давно стали на зимнюю диспозицию корабли эскадры. И лишь в Купеческой гавани спешили с погрузкой несколько купеческих судов, чтобы успеть до ледостава выйти в море. Одно из них, под английским флагом, медленно тянули на буксире два барказа к выходу из гавани. На шкафуте [31], прижимаясь друг к другу, скучившись, стояли офицеры, придерживая новенькие шляпы и помахивая изредка в сторону медленно удаляющейся стенки, где столпились провожающие.
С шканцев на разгоряченные ветром и вином бесшабашные лица офицеров, насупившись, изредка поглядывал капитан. Еще неделю назад видавший виды капитан Стивенсон пребывал в хорошем настроении, как вдруг, словно снег на голову, свалились эти шестнадцать русских молодцов. Из Петербурга пришло уведомление от английского посла — доставить в Лондон этих офицеров. Все расходы, безусловно, оплачены. Кроме прочего, в Гельсингфорсе ожидали его с десяток английских шхун, чтобы под защитой полдюжины орудий его брига продолжать путь к берегам Англии.