Листья коки
Шрифт:
— Понял, — прошептал Синчи. — Это и есть закон белых. У них все только» мое «.
Канет с ожесточением подтвердил:
— Да, у них все» мое «. Это их подлинный бог. А наши братья должны только работать и молчать!
— Могут еще жевать листья коки, — напомнил Синчи.
— Да,
— Здесь, как и везде. Жрать почти не дают, но листьев — сколько душе угодно.
— Я знаю. И поэтому говорю тебе: надо бежать, пока. еще мы не сделались безразличными ко всему, не перестали желать, вспоминать и надеяться.
Синчи неспокойно пошевелился. В этот день он не жевал листьев, и голова у него была совсем ясная, он понял упрек.
— Ты не думай о нас плохо… Да, мы жуем эти листья. Сам все поймешь. Работа страшная, есть нечего… Пожуешь листьев — и забудешь о голоде, не чувствуешь ни усталости, ни тоски. Вот и тянет.
— Я знаю. Потому и предлагаю — бежим. Бежим вместе! Вдвоем легче.
Синчи долго молчал. В ночной тишине, нарушаемой только храпом усталых невольников да отдаленным шумом горного потока, послышался собачий лай. Яростный, отрывистый, резкий. Синчи испуганно съежился. Он, чья воля была уже ослаблена листьями коки, затрепетал при мысли о предстоящих трудностях, о том, что необходимо решиться и начать действовать самостоятельно, чтобы хоть что-то изменить… Образ Илльи, как в тумане, промелькнул перед ним и пропал. Остался только страх, уже привитый ему белыми. Синчи едва слышно прошептал:
— Слышишь? Собаки… Страшные псы… Оклу они разорвали
— Свою любовницу, ту, которая уже надоела, — буркнул Канет.
— Хотя бы и так. Иногда они дают и клочок земли, можно развести сад… О тебе заботятся, охраняют…
— Сунут тебе листья коки, и ты уже не помнишь ни о чем и ни о чем не думаешь, — зло бросил Канет.
Синчи согласился с печальным спокойствием.
— Да, конечно. Можно забыть обо веем на свете. Я тоже прежде не жевал коку, но с тех пор как белые нас разбили, мне все время хочется забыться…
— Этого как раз и не следует делать. Понимаешь? Паше поражение научило меня кое-чему. И не меня одного. Многие теперь думают так же, как и я. Даже инки. Но самое важное сейчас — избавиться от власти белых.
— А разве был такой приказ? Пока нет приказа, никто не знает, что делать. Мы ждем приказа. Всегда все держалось только на приказах. Весь порядок в стране. Пусть кто-нибудь отдаст новый приказ.
— Говорю тебе, что инка Манко жив и борется. Надо идти к нему. Бежим! Потом он всюду разошлет приказы. Но прежде всего надо покончить с белыми.
Синчи заколебался, однако ответил почти уверенно:
— Я… я остаюсь. Я не умею действовать без приказа, не умею. Я тоже воевал с белыми, но тогда был приказ. Меня не пугает борьба, но так я не умею. Не могу…