Листва – миллиарды магнитов

Лекомцев Александр

– Я и не спорю с вами, молодые люди, – он присел рядом с ними, на корточки. – Не будем вникать в то, что я когда-то сказал или написал. Мне неприятно смотреть на то, как умирают в этом мире деревья.

– Всё правильно, Владимир Николаевич, – заметил Павел, – они из одной сферы жизни переходят в другую. По земным представлениям, умирают. Получаются, что они меняют один биогеоценоз на другой, более удобный для них.

– Умирая, они стремятся обрести иную жизнь, – предположила Юлия. – Может быть, у них что-то и получится.

–

Так и есть, – согласился с ними Сукачёв. – Ничего не умирает. Всё и всегда живёт. Просто идёт перемещение энергии из одной обители Мироздания в другую. При жизни на Земле я пытался сказать и об этом, но меня, мягко сказать, не понимали. Да там, у вас, в мире земном, тогда нельзя было говорить об этом, да и сейчас тоже… нежелательно.

Всё трое, не сговариваясь, стали наблюдать за тем, как к горизонту небольшими группами движутся полупрозрачные люди.

Учёный объяснил лежащим на раскалённой земле Павлу и Юлии, что таким образом уходят души, духовные субстанции деревьев, выбираются из оболочек. Они уже простились с этим миром.

– Мы сейчас с Пашей тоже, наверное, будем уходить так же, – вяло пошутила Морозова. – Мы оказались в том месте, где выжить невозможно.

– Мы теперь отправимся к вам, Владимир Николаевич, – с горечью и досадой сказал Погодин, – в ваш мир.

– Не обязательно в мой мир, – возразил Сукачёв, – обителей в Мироздании бесконечное множество. Но вы-то даже здесь, всего лишь, гости. Никуда вы пока не отправитесь. Вас притягивает к себе листва деревьев. С некоторыми такие явления происходят.

Академик пояснил им, что они, молодые люди, спят и видят один и тот же сон. Сообщил им, что и он прибыл сюда совсем из другого мира. Можно сказать, что тоже спит. Но это нечто иное, своеобразное путешествие его давней духовой субстанции.

– Но для вас, Паша и Юля, это сон, а для деревьев – недавний отрезок бесконечной Жизни, – пояснил Сукачёв. – Теперь обстоятельства вынуждают их перемещаться, возможно, преображаясь.

Сказав это, академик-дендролог исчез, потом, как бы, растворилась в пространстве и Юлия. Через мгновение проснулся и Павел.

Приведя себя в порядок, он направился на кухню. Там уже за столом его уже ожидали родители. Пусть выходной день, но привыкли они, Илья Николаевич и Зинаида Рудольфовна, вставать рано. Звёзд с неба не хватали, обычные работяги. Трудились не так и далеко от дома, на частном предприятии по производству бытовых металлических изделий. Отец – плотник, в основном, занимался изготовлением тары, а мать – учётчик готовой продукции.

Завтрак был лёгким: салат из свежих огурцов, пирожки с капустой и картофелем и чай. С утра слишком уж набивать желудок – никуда не годится.

– А ты, студент, как я понимаю, куда-то с утра уже собираешься идти? – спросил и Павла отец. – Дома не сидится.

– У нас практика в лесхозе уже прошла в июне, – ответил

Павел. – После первого курса её немного. А вот на следующий год её будет больше. А сейчас июль и мы уже на втором курсе. Год быстро пролетел.

– Жизнь, вообще, быстро проходит, – заметил Илья Николаевич. – А сейчас у вас каникулы, вот и отдыхайте нам полную катушку.

– Особо отдыхать некогда, – деловито заметил Павел. – Специальную литературу читать надо, да и кое-что посмотреть для пользы дела.

– Опять с Юлей в дендрарий поедете? – поинтересовалась мать.

– Нет, мама, – сообщил Павел. – Мы решили сегодня с утра побывать на экскурсии в ботаническом саду. – Надо кое-что послушать, сфотографировать и записать на смартфон.

– Юля – хорошая, славная девушка, – заметила мать.– Хочется, чтобы вы всегда и всюду были вместе.

– Так и будет, – заверил родителей Павел. – Мы ведь ещё в школе с ней всё давно решили.

– Какие-то вы с ней беспокойные, – Илья Николаевич сосредоточенно жевал пирожок с капустой. – Умные, самые настоящие ботаники, но непоседливые, всё куда-то бежите.

– У нас пока, на младших курсах, в основном, идёт общая подготовка, – Павел налил в фарфоровую чашку из электрического самовара кипятку, потом добавил туда из маленького металлического чайника жидкой и густой заварки. – А уже на третьем курсе будем больше заниматься ботаникой, а мы с Юлией, углублённо, дендрологией.

– Понятно, – сказал Илья Николаевич, – решили с Юлькой, всё-таки, стать специалистами по деревяшкам. Неплохое дело. Я вот тоже ящики сколачиваю из деревянных брусочков.

– Да что ты говоришь, Илья? Что ты сравниваешь? – урезонила мужа Зинаида Рудольфовна. – Они ведь имеют дело с живыми растениями, а не с досками и штакетником.

– Деревья не просто живые, они – разумные, – выразил свою точку зрения Павел. – У них есть и души, как у людей.

– Я тебя понимаю, сын, – по-своему понял слава Павла Илья Николаевич. – Без фантазии в жизни никак не обойтись. Смотрел, как-то, твои учебники. Многое в них читается с интересом. Но мне почти ничего там не понятно. Сложно.

– Всё там не так и сложно, папа, – Павел встал из-за стола. – Просто надо постараться вникнуть в то, что там, написано и немного подумать. Спасибо за завтрак! Мне пора собираться.

Он направился в свою комнату.

Ничего предвидеть невозможно

Город уже давно не спал. Пусть не раннее, но утро. Около десяти часов. Лето, время студенческих каникул. Но Павел Погодин справедливо считал, что дни отдыха просто необходимо проводить с пользой. В этом они были похожи с Юлией. Молодые, энергичные, симпатичные, стройные, светловолосые, синеглазые… Красивая пара. Ещё им не было и по девятнадцати лет, но они уже твёрдо знали, зачем живут на белом свете. Тут ясно – их судьба дендрология.