Листопад

Лохматов Николай Павлович

– А ну, Никифор, на Большую поляну сходи, накоси травы. Лошадь притомилась, а там трава густая, сочная.

Никифор только что сошел с крыльца, а князь тотчас дверь на засов и к Анисье. Глаза, словно маслом смазали, заблестели, а самого в дрожь кинуло. Притянул Анисью к себе, кофточку расстегнул на груди и, задыхаясь, зашептал:

– Л-люблю...

Одного не учел он: крепки оказались плечи у лесника. Налег тот на дверь и - запора как не бывало. Не успел князь и трех слов сказать, через порог шагнул Никифор.

– Накосил,

ваше сиятельство, травы, да только связать нечем. Вот, пожалуй, это сгодится.
– Ухватил он князя за пояс и потащил из сторожки.

Не сдобровать бы князю, если бы не кучер да лакей...

В Никифора пошел и его сын, Касьян. Такой же рослый и плечистый, такой же молчун. В его обходе никто дерева не срубил. Даже лыко содрать боялись. Может, он так и прожил бы спокойно до своей смерти. Но неожиданно пришла беда. Проигрался молодой князь в карты, задолжал. Решил он продать барышнику лес на выруб. Приехал к Касьяну и говорит:

– Хочу лес напоследок посмотреть. Завтра купчую буду подписывать.

Повел его Касьян по чащобам да топям. Стемнело, поднялся туман. Сбились на болото. Стал князь замечать, будто нарочно Касьян завел его сюда. И впрямь, трясина засасывала ноги.

– Спаси, Касьян! Век помнить буду, - взмолился князь.
– Денег дам.

– Видно, одной нам смертью, ваше сиятельство, помирать. За посулы спасибо. Сыт ими по горло. А лес жить будет...

С тех пор и назвали то болото Касьяновым бродом, высокий берег реки, где стояла сторожка, окрестили Чертовым яром. Стали обходить и объезжать его. Это не огорчило сына Касьяна - Ивана Буравлева. В сторожке он без опаски принимал беглых каторжан, укрывал от ареста политических. В годы Отечественной войны, когда сюда пришли немцы, Иван Касьянович переправлял за реку раненых партизан, доставлял в отряды еду и патроны. Гитлеровцы дознались, схватили его, требовали выдать партизан, но так ничего и не добились, расстреляли вместе с женой.

Узнав о гибели отца и матери, Сергей Иванович Буравлев сторонился родных мест - все напоминало о детстве... И в то же время тянуло сюда каждый кустик был связан с дорогой памятью...

А может, он не приезжал сюда потому, что судьба такая. Сурово обошлась она с ним и с Катей. Чем сильнее он чувствовал свою вину перед ней, тем горше становилось на душе...

"Катя, Катя... Где мой зарок больше не возвращаться сюда?!"

3

Костя подошел к гаражу, бросил у трактора цепь.

– Что пожаловал, механик?
– спросил он.

Мальчишка молчал.

– Собаки язык откусили, что ли?

– Так, соскучился. Тебя захотелось увидеть.

– Ну ладно, забирай книжки и айда греться. Я тебе кое-что приготовил.

В углу гаража Костя оборудовал слесарку. В железной печи полыхали дрова. У подоконника стоял гладко обструганный стол и две табуретки. Сбоку темнел верстак с тисками. Костя сбросил на него ватник.

– И ты раздевайся.

Мальчик скинул

пальтишко и, пригладив ладонью волосы, придвинулся к Косте. Тот залез под верстак, достал смазанный маслом насос.

– Хорош? Только не испачкайся.

– Что я, маленький?
– мальчик обидчиво поджал губы и нетерпеливо заерзал на табуретке.

– Хошь велосипед накачивай, хошь футбольный мяч, - расхваливал Костя насос.
– Вон сколько сразу воздуха подает.

Глаза мальчика горели радостью.

– Ты сам сделал? Вот здорово!

– А кто же? У меня помощников нет...

В это время в слесарку заглянула незнакомая девушка.

– Ой!.. Думала, тут никого нет.

– Почему же?
– Костя покосился на незнакомку.

Девушка остановилась у порога. Прилипший к ее распущенным косам снег растаял, повис росинками.

– Хорошо тут, - наконец сказала она.

– Слава богу, не обижаемся. Ты откуда и кого ищешь?

– Никого, - смутилась девушка.
– Просто так, знакомлюсь. Я дочь вашего лесничего, Наташа Буравлева.

Костя вытер о ватник руку:

– Я тоже вроде из местной знати. Сын егеря Шевлюгина. Не слыхала про такого?

– Слыхала. Значит, ты охотник?

– Нет, всего лишь тракторист... Случается, правда, и на охоту хожу. Больше на волков. Шалят.

– Вот как!..
– голос Наташи прозвучал с иронией.
– Прямо на волков?

– Что тут удивительного?
– буркнул нехотя Костя.

– На волков-то не каждый решится, - сказала Наташа.

Костя улыбнулся и покосился на мальчика, который спокойно слушал их разговор.

– Сразу видно, что нездешняя, - продолжал Костя.
– У нас тут зверья полно. Один Буян чего стоит! Хочешь, покажу?.. Так что не стрелять их житья не дадут...
– И он повернулся к мальчику: - Колька, жми! А то темно будет совсем.

Мальчик накинул пальто.

– Насос можно взять?

– Можно. Для тебя делал.

Когда мальчик выбежал из гаража, Наташа спросила:

– Кто, братишка?

– Так. Дружим... А ты что, из техникума? На практику приехала?

– Я же сказала - Буравлева... Дочь лесничего.

– Вот черт! Запамятовал... Слушай, я сейчас не твою ли у колодца встретил мать?

– Мамы у меня нет, - Наташа подняла на Костю пытливые глаза.
– Она у нас умерла.

Наступила неловкая тишина.

– Не помню ее, - первой нарушила молчание Наташа и переменила тему разговора: - Просто я неудачница, что ли? Школу окончила с золотой медалью, а поехать на экзамен в институт не смогла, заболела. А тут вот еще на новое место переехали. Папа и говорит: "Погоди с годок, а там решим".
– И заметила: - А мальчик на тебя похож. Как брат.

– Да нет, это сын сосновского председателя. И что ты будешь делать теперь, обдумываться?

– На работу решила пойти, может быть, в лесничество... Возьмут ли?