Листая страшные страницы
Шрифт:
Уральский заводчик Демидов. Империя Демидовых на Урале.
Этот купеческий род начал свое дело еще при Петре I. Петр сделал Демидовых полными хозяевами Урала. И это себя оправдывало. Демидовы обеспечивали государственные потребности в руде и металле в требовавшихся количествах и всегда в нужные сроки.
Народу, в том числе из казенных крестьян, там всегда трудилось без счету, и гибли люди от тяжелого шахтерского и плавильного ремесла, тоже почти без счету. Поэтому и гигантский взрыв в 1738 г., унесший несколько сотен жизней на делах Демидовых никак не сказался.
Однако чрезвычайно развитое в царствование Анны Иоановны доносительство довело до ушей Царицы, что
Нашептывали Анне Иоановне и другое: что завод этот Демидов сам не строил, а наткнулся на него в горных породах. И завод этот — дело рук бесовских, потому что производит он золото в количествах, ни с какими реальными уральскими залежами несообразных.
Царица была женщиной практической, и дьявольское золото или не дьявольское, ее не очень заинтересовало. А вот то, что у Демидова его стало вдруг много, заинтересовало очень. Посему, последнему и было дано знать, что, выражаясь языком одного современного экономиста, «делиться надо». Это значит, сверх официально полагающегося с Демидова в государственную казну, лично ее, Анну Иоановну, порадовать.
В одной из современных кинокартин на темы из той эпохи показано, как Демидов является в Петербург на поклон к Царице и играючи подает ей корзиночку с золотыми червонцами, на одном из своих заводов отчеканенных. Даже та корзиночка весила бы килограммов двадцать, и принять ее в свои белые руки Царица просто бы не смогла.
В действительности Демидов отделался совсем не этим.
Он привез то ли семь, то ли восемь пудов червонного золота (то есть около ста двадцати килограммов). И сдавал его в слитках. Монеты же им были выполнены исключительно в сувенирном порядке (за самовольное изготовление государственных дензнаков полагалась смертная казнь).
Анна вполне удовлетворилась презентом, однако в открытую заявила, что через год ожидает такого же самого. Но уже через несколько месяцев произошел тот самый взрыв, и секретный подземный завод прекратил свое существование.
Дабы убедиться, что Демидов не врет и впрямь понес непоправимый ущерб в золотодобыдческом деле, проверить его с инспекцией выезжал один из самых доверенных лиц Царицы Миних. И, видимо, все подтвердил, потому что лишнего золота из Демидова Анна потом не тянула.
И еще. Нет никаких сомнений, что на том самом заводе погибли по крайней мере два выписанных Демидовым иностранных специалиста, и один из них, некто Вандт, слыл в Саксонии крупным алхимиком.
Часть полученного от Демидова золота вскоре ушла в Европу на какие-то дорогие покупки, и оно привлекло к себе внимание необыкновенной чистотой, пробой, которой там не знали. В массе своей странное золото растеклось (видимо, попросту шло потом на чеканку монеты), однако известно, что один из слитков с клеймом Демидовых и по сей день хранится в закрытом фонде редкостей Ватикана.
Но выглядит все так, будто Демидов использовал не только знания европейского ученого-алхимика, но и наткнулся на неизвестные технические средства огромных возможностей. Откуда им взяться в на далеком Урале?
На этот вопрос мы скоро ответим. Но предварительно посмотрим на еще одну «странность» человеческой истории.
Глава XXIII. Странный технический прогресс
Не надо думать, что крупные ученые умы нашего времени
Когда в начале 70-х годов соответствующие советские специальные службы всерьез занялись оккультизмом, интересоваться стали, в том числе, восточными религиозными школами. Обратили внимание и на ламаизм, который всегда закрыто существовал на нашей территории и, менее закрыто, в Монголии.
Контакты поначалу совсем не получались, и мы скоро поняли — почему. Ламаисты считали наших работников представителями черной силы. Той, с которой никакого сотрудничества быть не может. Но дело пошло гораздо лучше, когда к этому процессу начали подключать ученых. Им кое-что приоткрыли.
Само по себе воспитание детей в ламаистских школах чрезвычайно высоко поставлено. Обучение начинается с пятилетнего возраста и продолжается двадцать лет. На этом оно не кончается: дальше и дальше идут свои, уже высокопрофессиональные ступени.
Кстати, один из наших современных фокусников-экстрасенсов, обладающий (кроме скандального характера) невероятно высокой скоростью счета, способностью отыскивать предмет с завязанным глазами, находясь на дистанции от спрятавшего его человека, просто-напросто успешно проучился в детстве в четырех или пяти классах настоящей ламаистской школы. Каков же уровень вполне обученных ламаистов? Некоторое представление об этом дает следующий факт. Доктор биологических наук профессор Медилиановский беседовал с одним из лам высокого уровня на все те же темы космического устройства и метафизических сил. Этот высококлассный ученый имел на данный предмет свои собственные модельные разработки и изложил их восточному коллеге. Тот начал, проверяя, что-то писать. Что-то похожее на интегро-дифференциальное исчисление, но в другой оригинальной символике. Сочтя это всего лишь за символику, профессор некстати произнес: «О, я вижу, у вас есть и хорошее европейское образование». Некстати, потому что лама тут же дал понять ему очень вежливой, но ироничной улыбкой, что образование это ни в коем смысле не европейское.
Новое или вновь открытое старое?
Мысль о том, что столь отвлеченная наука, как математика, могла создать интегральное и дифференциальное исчисление лишь в конце XVII века, и, опять же, под влиянием материально-технических задач человечества, является результатом вульгарной материалистической философии. Человечество всегда интересовалось бесконечно малым (дифференцирование) и суммарным (интегральным), а интеллектуалов типа Ньютона и Лейбница в предшествующих им веках и тысячелетиях тоже было достаточно. К тому же, последние, «открыв» высшую математику на рубеже XVII–XVIII веков, обладали ничуть не большими знаниями, чем, например, средневековый Арабский Восток.
Сюда же можно добавить, что по многим косвенным признакам, египетские жрецы, по крайней мере за две тысячи лет до новой эры, прекрасно знали об атомном строении вещества, электронных оболочках и тому подобном. И очень возможно, знали об этом больше, чем мы сейчас.
Почему же тогда нет явных следов этих знаний? Соответствующего научного наследия в виде рукописных монографий, например, или чего-то подобного?
Почему всего этого нет в явном представленном в свое время на широкую публику виде, мы еще скажем. А пока зададимся очень важным и не менее интересным вопросом: почему вообще история человечества отличается таким неравномерным по своему материально-техническому фактору развитием?