Лишённые плоти
Шрифт:
— Всего пару? Это, наверное, для начала, — ухмыльнулся Тони.
— Разумеется. А еще, представь себе, они раскопали где-то Главного Копа, чтобы он подарил Джону золотые часы.
Тони отшатнулся в ужасе — лишь частично притворном:
— Как? Сэра Дерека Армтуэйта? Он разве не умер?
— К сожалению, нет, — покачала головой Кэрол. — Просто именно он когда-то продвигал Джона по карьерной лестнице, так что все решили, что будет очень мило, если он придет.
Тони содрогнулся.
— Когда состарюсь,
— Какие проводы? Ты ведь не один из нас. — Веселая улыбка Кэрол свела на нет всю язвительность ее слов. — У тебя буду только я — отправимся с тобой в ресторан в Брэдфилде, где готовят лучшее карри в городе.
Прежде чем Тони успел ей что-нибудь ответить, в зале загрохотал усиленный громкоговорителем голос, представивший публике заместителя начальника полиции Брэдфилда.
Кэрол, быстро допив вино, растворилась в толпе — вновь наполнить бокал и, как подозревал Тони, провести несколько минут за светской болтовней. Несколько лет назад Кэрол стала старшим инспектором полиции и с тех пор в основном занималась тем, что возглавляла команду, специализировавшуюся на раскрытии «висяков». Тони знал, что она разрывается между двумя желаниями — с одной стороны, ей хотелось и дальше работать над самыми трудными делами, а с другой — достичь ранга, позволяющего оказывать влияние на политику. Интересно, задумался Тони, к чему она склонится теперь, когда Джон Брендон остался не у дел.
Как человек религиозный, старший инспектор Стюарт Паттерсон знал, что в очах Божьих каждая жизнь бесценна, но, постоянно сталкиваясь со смертью, никак не мог в это поверить. Если во время бессмысленного и беспощадного дележа территорий зарежут какого-нибудь вонючего нарка, он не будет жалеть его так, как жалел сейчас лежащую перед ним замученную и убитую девочку. Детектив стоял в углу белого тента, который натянули над местом преступления, спасая улики от заунывного ночного дождя. Он уступил место экспертам, изо всех сил стараясь не думать о том, как похожа девочка на его дочь, тоже только-только вступавшую в бурный подростковый период.
Погибшая школьница вполне могла ходить с Лили в один класс — если не обращать внимания на другую расцветку формы. Ее лицо закрывал полиэтиленовый пакет, весь облепленный полусгнившими листьями, которые сюда принес ветер, но, несмотря на это, девушка казалась ухоженной и аккуратной. Мать заявила о пропаже около девяти вечера — значит, бедняжка куда послушней Лили, а в семье погибшей, похоже, придерживаются строгих правил. Конечно, вполне возможно, что убитая — вовсе не Дженнифер Мейдмент; тело обнаружили еще до того, как родители обратились в полицию, да и фотографии пропавшей у полиции на руках до сих пор не было. Но детектив Паттерсон всерьез сомневался, чтобы в одну ночь могли пропасть сразу
Полы палатки захлопали на ветру, и внутрь забрался мужчина с такими широченными плечами, что на его комбинезоне, выданном в полицейском участке Уэст-Мерсии, не сходилась молния. Капли дождя падали на гладковыбритую голову цвета крепко заваренного чая и стекали вниз по лицу, судя по которому всю свою даром растраченную молодость мужчина провел на боксерском ринге. В руках он держал листок бумаги в прозрачном пластиковом конверте.
— Альвин, я тут, — голосом, полным безнадежной тоски, позвал Паттерсон.
Услышав его голос, детектив-сержант Альвин Амброуз пробрался сквозь лабиринт заградительных лент и подошел к начальнику.
— Вот Дженнифер Мейдмент, — сказал он, протягивая боссу конверт, внутри которого виднелась распечатанная с компьютера фотография. — Похожа?
Паттерсон внимательно изучил снимок: круглое личико, обрамленное длинными каштановыми локонами.
— Это она, — мрачно кивнул он.
— Хорошенькая, — заметил Амброуз.
— Уже нет, — отозвался Паттерсон.
Убийца отнял у нее не только жизнь, но и красоту. Обычно Паттерсон избегал делать поспешные выводы, но сейчас и дураку было понятно, что девушку задушили — ее голову облепил полиэтиленовый пакет, лицо налилось кровью, язык вывалился, а глаза вылезли из орбит.
— Он надел на нее пакет и обмотал вокруг шеи липкой лентой. Такой смерти и врагу не пожелаешь, — добавил он.
— Я так понимаю, перед этим он должен был ее связать, — предположил Амброуз. — В противном случае она разорвала бы пакет руками.
— Никаких следов от веревок мы не нашли. Думаю, кое-что прояснится после того, как ее обследуют в морге.
— А следы сексуального насилия есть? — спросил Амброуз.
Паттерсон поежился:
— Он орудовал ножом. Из-за юбки мы вначале даже ничего не заметили. Потом уже ее осмотрел док. — Паттерсон прикрыл глаза, словно читал про себя молитву. — Этот ублюдок разделал ее, как настоящий мясник. Не знаю, можно ли это назвать сексуальным насилием. Ее словно сквозь мясорубку пропустили, — добавил Паттерсон и, отвернувшись, зашагал к выходу.
Затем остановился и задумался, сравнивая увечья Дженнифер Мейдмент с ранами, нанесенными жертвам других убийств, которые ему доводилось расследовать.
— Ужаснее ничего не видел, — тщательно подбирая слова, наконец резюмировал он.
Снаружи палатки бушевала непогода. Колючий дождь, сопровождаемый резкими порывами ветра, начался еще днем, и к вечеру перешел в самый настоящий ливень. В такие дни жители Вустера всегда боялись, что разольется протекающая рядом река Северн. Они ждали потопа, но никак не убийства.