«…Лишь за одно вчера»

Мартин Джордж Р.Р.

По лицу Уинтерса скользнула тень.

— Да, я убивал людей, — сказал он. — Но это не значит, что я этим горжусь. И я вовсе не собирался просить спеть «Балладу».

Кит подумал, посмотрел на свою гитару, потом, видно, решил, что все в порядке, кивнул, поднял глаза и улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Что тебе сыграть?

— Знаешь вот эту, «Улетаю на истребителе»?

Кит улыбнулся еще шире.

— Знаю. Джон Денвер написал. Ладно, сыграю. Только это грустная песня. Нет больше истребителей, лейтенант, слыхал? Точно говорю. Подумай на

досуге, почему так случилось.

Он снова улыбнулся и заиграл. Когда Кит хотел, последнее слово всегда оставалось за ним. С гитарой особо не поспоришь.

За полями к западу от нашего общего дома, примерно на расстоянии мили, между лесистыми холмами протекал небольшой ручей. Летом и осенью он обычно пересыхал, но все равно там было очень здорово. По ночам там царила тишина, ни людей, ни людского шума. В хорошую погоду Кит относил туда свой спальник и устраивался на ночь под деревом — один.

Вот отсюда он и отправлялся в свои путешествия…

В ту ночь, когда песни были спеты и все пошли спать, я нашел его в этом местечке. Он сидел, прислонившись к своему любимому дереву, бил комаров и задумчиво смотрел на русло ручья. Я сел рядом.

— А-а, это ты, Гэри, — сказал он, не поднимая глаз.

— Что, худо. Кит?

— Худо, Гэри, — сказал он, уставившись в землю и теребя упавший лист. Я внимательно вгляделся в его лицо. Оно ничего не выражало, только губы были сжаты да глаза слегка ввалились.

Я давно знал Кита, и знал, что сейчас мне ничего не следует говорить. Я просто молча сидел рядом с ним, устроившись на куче недавно облетевших листьев. Через некоторое время он заговорил. Так всегда бывало.

— Хорошо бы, если б тут была вода, — вдруг сказал он, кивнув в сторону ручья. — Когда я был маленький, я жил у реки. Только улицу перейти. Ну да, конечно, это была грязная речушка в грязном городишке, и в воде была масса дерьма, но все равно это была вода. Иногда по вечерам я шел через улицу в парк, садился на скамейку и часами смотрел на воду. Матушка страшно на меня злилась. — Он тихонько рассмеялся. — Знаешь, она была красивая, та река. Даже нефтяные пятна, и те были красивые. И потом, она помогала мне думать. Мне этого ужасно не хватает. Воды, я имею в виду. Мне всегда лучше думается, когда я смотрю на воду. Странно, правда?

— Да нет, ничего странного.

Он по-прежнему не смотрел на меня. Глаза его были» прикованы к сухому руслу, где сейчас текла только тьма. Руки его рвали на части лист, медленно и методично.

— Ничего этого теперь нет, — сказал он, помолчав. — Наш городок был слишком близко от Нью-Йорка. Вода теперь, наверно, светится, если она вообще там осталась. Это должно быть красиво, только возвращаться туда нельзя. Теперь все так. Стоит мне что-то вспомнить, как оказывается, что ничего этого больше нет. И никуда я не смогу вернуться. Никогда. Не к чему возвращаться. Разве что вот… с помощью этого. — Он кивнул на то, что лежало на земле между нами. Кончив рвать один лист, он принялся за второй.

Я пошарил

там, куда он показал. Как я и ожидал, там оказалась коробка из-под сигар. Я взял ее обеими руками и откинул большими пальцами крышку. Внутри был шприц и десяток пакетиков с порошком. При свете звезд порошок казался белым, но днем он отливал бледно-голубым. Я глянул на пакетики и вздохнул.

— Не так уж много осталось, — сказал я.

Кит кивнул, но так и не поднял на меня глаз.

— Думаю, через месяц все кончится. — Голос у него был совсем усталый. — Останутся только песни да воспоминания.

— У тебя и сейчас только песни да воспоминания, — сказал я, защелкнул крышку и отдал ему коробку. — Хронин ведь не машина времени, Кит, Это всего лишь галлюциноген, который действует на память.

Он рассмеялся.

— Об этом много спорили, еще в те времена. Все эксперты говорили, что хронин — всего лишь лекарство для памяти. Но они его никогда не принимали. Да и ты тоже, Гэри. А я знаю, что говорю. Я путешествовал во времени Это не просто память, это гораздо больше. Понимаешь, Гэри, с его помощью действительно возвращаешься в прошлое. Снова живешь там, куда тебя заносит. Изменить там ничего нельзя, но все равно кажется, что все это взаправду.

От откинул листок, обнял колени, положил на них голову и глянул на меня.

— Попробуй как-нибудь, Гэри. Право, стоит. Только подбери нужную дозу — и сразу окажешься в прошлом. Стоящее дело, уверяю.

Я покачал головой.

— А ты дал бы мне дозу?

— Нет, — сказал он с улыбкой, все так же глядя на меня. — Это я нашел хронин. Он мой. И я не могу делиться. Осталось слишком мало. Извини, Гэри. Не потому, что я что-то имею против тебя лично. Просто бывают ситуации.

— Да уж, — сказал я. — Бывают. Да мне и не надо этого.

— Я знаю.

Минут десять мы молчали, потом я спросил:

— Уинтерс тебя не достает?

— Да нет, не очень. Он вроде ничего. Просто… на нем эта форма. Если бы не эти сволочи в военной форме и то, что они натворили, я бы смог вернуться. К своей речке, к своим песням.

— К своей Санди, — сказал я.

Он криво улыбнулся.

— Да, и к Санди. Я б уж никогда не опаздывал на свидания. Даже без хронина.

Что на это ответить? Я не стал ничего говорить. Посидев молча. Кит отодвинулся от дерева и лег на спину. Ночь была ясная. Сквозь ветви виднелись звезды.

— Иногда вот здесь, по ночам, я все забываю, — тихо сказал он, скорее для себя, чем обращаясь ко мне. — Небо такое же, как до Взрыва. Звездам все равно, что вчера, что сегодня. Если не смотреть на восток, можно притвориться, что ничего не было.

Я покачал головой.

— Это игра, Кит. Все это было. Этого не забудешь, и ты сам это знаешь. И назад уже не вернешь. И это ты знаешь.

— Нет, Гэри, ты не прав. Я действительно возвращаюсь в прошлое На самом деле.

— Ты возвращаешься в мир мечты. Кит. А он мертв, этот мир. Так нельзя. Рано или поздно тебе придется начать жить здесь, в реальном мире.