Лисбет
Шрифт:
– Будем делить выигрыш пополам.
– И проигрыш?
– И проигрыш.
– Нет, не согласен. Поиграйте сами. Ведь удовольствие не в результате, а в процессе. Как в любви.
– Слишком смелое сравнение. Но я попробую.
Мы разговаривали практически шепотом. Не рекомендуется за столом говорить громко. Лисбет разменяла на фишки пятьдесят евро и уже хотела ставить, но я попросил ее сначала присмотреться к игре. А смотреть было на что. Слева подошел грузный немного поддатый парень, разменял сто евро и начал быстро расставлять фишки по всему полю. Я был потрясен. Он ставил одновременно на красные числа и на черный
– У вас будет такой же финал.
– Почему? Почему я не могу выиграть?
– Потому что.
Но она храбро поставила несколько фишек. И в сумме выиграла три евро. Победно взглянула на меня и расставила очередные десять фишек. Проигрыш. Еще и еще: то маленький выигрыш, то средний проигрыш. И так до тех пор, пока у нее осталось всего десять фишек. Она отдала их мне и разочарованно сказала: «Ставьте вы». Пришлось подчиниться. До этого я смотрел по сторонам, разглядывал людей. Несколько раз внимательно поглядел на Лисбет и ее драгоценности. Вероятно, я все-таки держал в уме ритм игры. И время от времени посматривал на табло. Не зря же оно нам дается. Поставил пять фишек на черное, и мы выиграли пять евро. Потом опять пять фишек на левую колонку. С замиранием сердца смотрел, где остановится шарик. Повезло, мы выиграли десять евро. Я решил, что пока везет, нужно рисковать. Не хотел показывать мое число Лисбет, поставил десять евро на каре с этим числом. И мое число выиграло. Немного, но дополнительные восемьдесят евро – это не так плохо. Я решительно заявил:
– Хватит. Отдайте пять фишек крупье. У вас останется сто евро. Не искушайте судьбу.
Она пыталась протестовать, но я был непреклонен: «Ставить больше не буду». И Лисбет сдалась. Но заявила, что теперь за коктейль платит она. Я промолчал.
Мы прошли к кассе, обменяли фишки на деньги и пошли по направлению к театру. До начала спектакля оставалось много времени, и мы зашли все в то же кафе, где вчера неспешно смаковали коктейль. Честно говоря, сказать, что я его пил с большим удовольствием, нельзя. Слишком сладковат. Но Лисбет он понравился, приходилось делать вид, что мне тоже нравится.
На этот раз я выбрал себе коктейль покрепче и не такой сладкий. Наверное, сегодня я чувствовал себя более уверенно. Как же, мужчина – добытчик. Лисбет заказала себе вчерашний коктейль. Она помолчала немного и сказала:
– Я вам расскажу одну вещь, только не рассказывайте никому.
– Кому я могу рассказать? Кроме вас я никого здесь не знаю.
Она снова немного помолчала:
– Хорошо. Вчера вечером нашего коридорного-филиппинца кто-то оглушил и забрал у него универсальный ключ к каютам. Так что запирайтесь обязательно и на задвижку.
– Мне-то чего бояться? Это вам нужно остерегаться. Я давно говорил об этом.
– Зачем?
– Я хочу поближе посмотреть изумруд. Из какого он месторождения.
Лисбет замялась. Ей явно не хотелось снимать кольцо. Но я протянул руку, и ей пришлось передать кольцо. В кафе было не очень светло, я снял очки и внимательно оглядел кольцо со всех сторон. Уже в зале я заподозрил неладное, теперь убедился в этом полностью:
– Лисбет, вы не хотите мне что-нибудь сказать об этом кольце? Вероятно, и обо всем остальном.
– А что конкретно?
– Ну, например, сколько стоит этот грандиозный комплект вместе с колье? Вы его сами покупали? Вы платили за него больше пятисот евро?
– Что, вам что-то не нравится?
– Почему? Красивое колье, симпатичные сережки и кольцо. Но это не белое золото и не платина. Это стерлинговое серебро, и камни искусственные. Да думаю, что вы об этом сами знаете. Поэтому так спокойно ходите в этих украшениях. Для чего?
Лисбет снова немного помолчала:
– Вы хотите знать правду? Зачем?
– Не знаю. Может быть, чтобы быть уверенным, что вас не оглушат вечером из-за этих побрякушек. Может быть, чтобы понять вас, понять, почему вы не расстались со мной после первого же вечера. Какого черта я вам нужен?
Опять непродолжительное молчание:
– Вы правы. Это все побрякушки. Но они мне нужны. Вы уже поняли, что мои финансы не очень в порядке. Я могу вам честно сказать, что ищу приличную партию. Не волнуйтесь, на вас я не охочусь. Просто мне приятно было быть с вами оба этих вечера.
– Но я могу только помешать вам. Кто подойдет знакомиться, если видит, что вы рядом с не очень молодым человеком? На солидного отца я не похож, разве что на кузена?
– Мне нечего вам ответить. Возможно, я заигралась. Но не хочется прерывать наше знакомство на такой ноте. Давайте отложим разговор на сутки-двое.
– Хорошо. Но скажу вам, что сегодня отчаянно скучал без вас почти весь день.
Я проводил Лисбет в театр, но сели мы в разных рядах, уходили порознь и после ресторана в каюты возвращались тоже порознь. То есть она уходила из театра и ресторана в сопровождении солидного, положительного мужчины.
Настроение отвратительное, не хочется даже включать телевизор.
Эмма
На следующий день не очень рано мы прибыли в Пальма-де-Мальорка: расстояние от Туниса до Балеарских островов большое. Я успел утром зайти к Эмме на ресепшен. Подождал, пока около нее никого не оказалось, и с независимым видом поздоровался. Она смотрела на меня с удивлением. Мол: «Что вам здесь нужно?» Но тоже вежливо поздоровалась. Дежурные смотрели на нас, пытаясь удержать улыбку. Я извинился за вчерашнее:
– Думаю, вы понимаете, почему я разыграл вчера такой спектакль?
– Нет, не понимаю. У вас есть какой-то вопрос к нашей службе? Вам опять не принесли расписание на русском языке?
– Кажется, принесли, я не посмотрел.
– Тогда что вам было нужно вчера, зачем был нужен этот ваш спектакль?
Она делала вид, что вот-вот готова рассердиться. Но по некоторым почти неуловимым интонациям я понял, что это для нее тоже игра. Просто она не хочет выглядеть смешной в присутствии подчиненных.