Лисандра
Шрифт:
— И еще — амулет.
— Амулет?
Лисандра криво усмехнулась.
Нет, так с ней играть не стоило. Не попадается она уже на подобные штуки. Не удастся сыну змеи убедить ее в своей предполагаемой наивности.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Сын змеи улыбнулся и развел передними лапами, словно говоря «И на старуху бывает проруха, не судите строго».
— Знаю, — признался он. — Но ты начала разговор о нем первой.
— Хочешь сказать, что этого не стоило делать? Что ты мог о нем и не вспомнить?
— Нет,
— Это ты-то, сын змеи? Ни разу ничего подобного за твоими сородичами не замечала.
— А вдруг?
Лисандра нахмурилась.
— Ладно, хватит баки забивать. Выкладывай, что у тебя на уме.
— Для начала я хочу выслушать твой рассказ.
— А амулет?
— Мы поговорим о нем после.
— Хорошо, пусть будет так.
А что еще Лисандра могла сказать?
— Рассказывай, — приказан сын змеи. — Я готов тебя слушать.
Лисандра пожала плечами и приступила к рассказу. Длился он до самой ночи. О магах, об охотниках за магами, о долине, которую этим охотникам пришлось штурмовать, о том, чем этот штурм закончился, о великом дереве и о том, что случилось после того, как оно перестало существовать.
— Значит, теперь каждый житель соседнего мира способен читать нити судьбы? — спросил сын змеи, когда она закончила.
— Вот именно, — подтвердила Лисандра.
— И ты…
— А что мне оставалось? Ждать, когда мне в живот загонят осиновый кол? Я несколько раз буквально чудом этого избежала, а потом дала деру. Эмигрировала. — Лисандра криво ухмыльнулась. — С большим трудом и весьма вовремя. Теперь живу здесь.
— И частенько шляешься к воротам миров. Ждешь, когда вновь приобретенные способности жителей твоего мира исчезнут? Ждешь, когда сможешь вернуться?
— Почему бы и нет?
Вампирша в который уже раз смочила губы вином.
— А ты считаешь, это случится? Насколько я понял, после того как священное дерево взорвалось, его семена разлетелись по всему миру. Именно благодаря им каждый житель этого мира получил возможность видеть нити судьбы. Почему ты думаешь, что их действие может прекратиться? Откуда ты это знаешь?
Лисандра откинулась на спинку кресла и, глядя на сына змеи почти с насмешкой, заявила:
— А я и не знаю. У меня просто есть некоторые предположения.
— На чем они основаны?
Вампирша вздохнула.
Ее этот допрос слегка утомил. И конечно, сын змеи был в своем праве, но она… Она вдруг подумала, что ее собеседник, вполне возможно, в чем-то отличается от своих соплеменников. А раз так, то почему бы не попытаться узнать, насколько велики эти отличия? Вдруг ее в этом направлении поджидает приятное открытие?
— На чем оно основано, это предположение? — спросил сын змеи.
— Мне так кажется, — ответила Лисандра. — Я думаю,
— Ах вот как… — задумчиво промолвил сын змеи.
— Те семена, которые после смерти дерева разнесло по всей планете, они по большей части были незрелыми. И это значит, что их действие может оказаться временным. А иначе зачем бы лендлордам было отбирать для своих целей только спелые?
— Забавно… — Сын змеи задумался.
Вот сейчас. Вот он, этот момент.
Лисандра взглянула на своего гостя по-особенному. Именно так она глядела на очередного барашка, и тот, полностью подчинившись ее воле, был готов идти куда угодно и беспрекословно выполнять ее приказания.
Ну же…
— Э нет, — улыбнулся сын змеи. — Этот номер у тебя не пройдет. В общем, прекрати. Иначе обижусь. И вообще не мешай думать.
Для того, чтобы скрыть смущение, Лисандра встала с кресла и прошлась по гостиной. Будь она обычной девушкой, уж наверное, покраснела бы как маков цвет.
Действительно, попытаться взять сына змеи как обыкновенного барашка. Глупая мысль… Однако она должна была попробовать. А вдруг…
Осторожно раздвинув штору, она выглянула в окно и полюбовалась на висевшую в небе огромную лунную головку сыра. В тот момент, когда она это сделала, одна из бегавших по небу звездных мышей добралась до головки и, радостно запищав, с размаху отхватила от нее порядочный кусок.
Лисандра покачала головой.
Да, сегодня ночью луна не такая прыткая, и, значит, к утру звездные мыши ее обязательно доедят. Что, конечно ж, не помешает ей на следующую ночь возродиться во всем своем блеске и великолепии.
— Так зачем ты ходишь к воротам миров? — спросил сын змеи. — О том, что действие семени прекратилось, ты узнаешь тогда, когда сама перестанешь видеть нити судьбы. Не так ли?
— Так.
— Зачем ходишь?
— Это мое дело, — чопорно ответила Лисандра. — Могут быть у меня свои дела?
— Могут.
— Ну так вот это мое дело. Обрати внимание.
— Хорошо, обратил.
— И если эта тема исчерпана, то ответь мне на один вопрос…
— Удовлетворен ли я твоим отчетом? — спросил сын змеи.
— Вот-вот.
— Удовлетворен.
— Значит, я расплатилась по своим долгам?
— Полностью.
Лисандра облегченно вздохнула.
Вот это ей более всего хотелось услышать. И раз слова сказаны, то, значит, она более никому ничего не должна.
Упоительное ощущение. Расплатиться с долгами и осознать, что более никому ничего не должен. Вообще — никому и вообще — ничего. Не многим обыкновенным людям удается его испытывать. Впрочем, она не обыкновенная и не человек… Она — Лисандра. И это немало.