Лис Удача
Шрифт:
Андрейка стоял возле саней. Он дрожал, но не от холода, а от понимания опасности. Рядом с пареньком стоял хозяин трактира и что-то убежденно втолковывал вознице.
– Что за дела?
– навис Александр над плюгавым хозяйчиком.
– Ты что, служивый, совсем страх потерял?
– Не велено выпускать, - упрямо буркнул мужик, вильнув глазами в сторону. Он явно был поражен возвращением путника, которого уже списал со счетов. Поняв, что ситуация идет не по плану, он кинулся в избу, чтобы выяснить, как быть с путниками.
– А ну, стой, - распорядился Лис, вынимая из-за пазухи пистоль.
–
– Андрей, подопри-ка дверь в избу, покрепче. А то, сдается мне, не поверили ребятки в нашу историю. А этого мы с собой возьмем, чтобы не отворил супостатов.
Сноровисто уткнув толстенную оглоблю в добротное полотно, паренек вернулся к конюшне.
Они забрались в сани и неслышно отъехали от молчаливого подворья.
– Все сделал, как ты сказал, - доложил Андрей командиру.
– Там двое саней, постромки и вожжи я изрезал, пока другие снарядят, намучаются.
Отъехав пару верст, Александр вытолкнув хозяина притона в снег и, пригрозив строгой карой, отпустил восвояси.
– Добежишь, не померзнешь, - проводил он пособника бандитов.
– Да вот еще, скажи, чтоб не дурили. Я им помог лицо не потерять, так пусть покумекают, стоит ли снова неприятности нагуливать.
И точно, догонять их никто не стал. Видно, не решились, или не смогли. Да и не это теперь заботило путешественников. Ехать по ночному зимнику - задача не из легких. Да и лошади не отдохнули. Шли чуть не ползком. Периодически, то один, то другой седок спрыгивал с саней и проверял, не сбились ли с дороги. Спасибо вышедшей из-за облаков луне. К полуночи посветало и можно было ехать более-менее спокойно.
Ночь пережили. А к обеду добрались до следующей станции. Отоспались, дали отдохнуть лошадям. Дальше ехали уже спокойно. Никто не обгонял. Встретились несколько раз почтовые розвальни, разъехались. На четвертый день Александр заскучал. Он пересел к приятелю и коротал время расспросами о жизни. Ему были интересны любые подробности. Даже то, что пареньку казалось само собой разумеющимся, для Александра было откровением.
Незаметно речь зашла о воровской романтике. Теперь уже Андрейка слушал слегка адаптированные к реальности рассказы о жестоком мире тюрьмы и зоны. И не сказать, что он с восхищением отнесся к изуверским способам развлечений скучающих взаперти сидельцев. Да сам рассказчик почему-то уже не горел желанием учить паренька премудростям воровской науки. Теории того ремесла, которое он знал досконально. Они настолько втянулись в дорожную рутину, что когда, наконец, добрались до конечной цели путешествия, слегка опешили.
Усталые и грязные путешественники миновали заставу на въезде в Петербург, показав караульному искусно изготовленную подорожную. Осторожно правя санями, двигались по засыпанным мусором и золой улицам. Через несколько кварталов появились и каменные дома, однако настолько редко, что их можно было пересчитать по пальцам. А когда выехали на набережную, Александр с умилением узнал знакомый пейзаж Петропавловки.
Он словно оказался в родном времени. Конечно, все не так, но сходство явное. И хотя снег на проезжей части с грехом пополам разгребли, но по обочине и возле высоких домов он лежит сугробами и так
Каким чудом Андрей сумел сдержать сани, не понял и сам. Сумасбродному пешеходу неслыханно повезло. Плюнув на статус, Александр вылетел из саней и обложил бестолкового горожанина такими отборными выражениями, что даже лошади перестали нервно прядать ушами и замерли. Однако весь запал праведного гнева иссяк, когда он увидел сжавшуюся в комочек фигуру. Он придавил оставшиеся недосказанными выражения, коротко выдохнул и спросил уже спокойно:
– Что, жить надоело?
– риторический вопрос повис в морозном утреннем воздухе.
– Не бейте барин, не бейте, - пискнула замотанная в тряпье пострадавшая.
– Вот еще, скажешь, - фыркнул, успокаиваясь, Александр.
– Вставай, хватит валяться. Он сообразил, что видит перед собой совсем молоденькую девчонку. Растрепанные русые волосы выбились из-под полинялого платка, а на веснушчатом лице сиял огромный, уже начавший лиловеть, синяк.
– А ну, мигом в сани, - распорядился Лис, заметив, что вокруг них начали собираться зеваки. Укрыв девчонку меховым пологом, он присел рядом.
– Поехали, - махнул взлетевшему на свое место вознице.
Проехав до конца канала, видя, что слезы на щеках подсохли, он поинтересовался у затихшей пассажирки: - Ну что, согрелась? Ничего не болит?
Та отрицательно помотала головой. А потом, без всякой связи, пискнула: - Смешно как говоришь, дядка, - звонкий голос прозвучал неожиданно чисто.
– Глазастая, - хмыкнул Лис.
– Чего ж тогда на дорогу не смотришь, коль такая шустрая?
– попенял он в воспитательных целях.
– Не местный я, - счел нужным ответить на незаданный вопрос путешественник. И, забирая инициативу, строго продолжил: - А ты чья и какого пса под лошадей прыгаешь?
– Испужалась, - шмыгнула носом пассажирка.
– Чего это?
– спросил Александр, не особо интересуясь причиной ее испуга.
– Хахаль мамкин грозил догнать. Вот я и побегла, - обстоятельно пояснила девчонка, поправляя ветхий платок.
– Так это он тебе, что ли, приварил?
– кивнул на фингал Лис.
– Ага, - просто кивнула незнакомка.
– Вчерась еще.
– И за что?
– незаметно для себя втянулся в беседу Саня.
– Я у барина в прислугах жила. А он давеча помер, и всех вон погнали. Домой пришла, а он говорит: "Прочь пошла, чтоб не видел, и в ухо". А куда идтить-то? Мамка ночью тихонько впустила, а он проснулся утром и погнал.
– Ясно. Дело семейное, - Усмехнулся Андрейка.
– Ой, барин, а чегой-то у вас холоп такой наглючий?
– синичкой чирикнула незваная гостья.
"Да, глаз алмаз, - вновь подивился Александр точности оценок замотанной в платок девчонки.
– На лету все схватывает, пробивает".
– Да не холоп это. Родич, дальний, попросился в дорогу, я и взял, чтобы возницу не кормить. Вот и едет.
– Отогрелась?
– вернулся к насущному Лис.
– Где высадить?
– Да мне, барин, все едино. Хотя бы и здесь, коль вашей милости удобно, - кивнула она на угол.