Лис и Александра
Шрифт:
– Ладно, оставайся в штанах, только сапоги сними. Все, утром придет смена, а нам нужно перейти брод и убежать как можно дальше.
– А как мы его перейдем, там же эти… – он кивнул в сторону брода головой.
– Там уже никого нет. Папа о вас позаботился. Эй, Хоттабыч, вставай. Девочки, подъем!
Эмиль растолкал мага-недоучку. Я подошел к девчонкам. Они натянули, в процессе сна, мою куртку до самых подбородков и еще теснее прижались друг к другу. У них такие лица у спящих, что даже будить их было как-то жаль. Но жалко у пчелки, а пчелка на елке. Ухмыльнувшись, я присел на корточки и потянул
– Лис, – неверяще тихо протянула Александра, – нет. Лис нет, пожалуйста.
Я хохотнул: – чего нет, цыпа? Пора девочки. Доброй ночи! Надеюсь, вы выспались? Вам, красавицы, сейчас все силы понадобятся. – И нагло ухмыльнулся. Ее лицо побледнело.
– Ты не сделаешь этого!
– Чего этого?.. Давайте вставайте, нам идти пора. Брод свободен. А ты что там себе на фантазировала, цыпа? Даже не мечтай. Подрасти сначала.
– Сволочь, – и ударила мне ногой в грудь, так как ее ногу, продолжал придерживать сидя на корточках. От неожиданности, я сел на пятую точку.
– Александра, ты почему постоянно дерешься? Ну, как дите малое.
Не понял, чего обиделась? То, что так пошутил или, что реально не полез к ней? Размышляя, встал:
– Все, подскочили, у нас, как всегда, мало времени. Хоттабыч, берешь одежду. Пошли.
Добежали до брода. Увидев три трупа, девушки, закрыв рот ладошками, стараясь не смотреть на вскрытые глотки, пробежали вперед. Около воды остановились, растерянно глядя на нас. Я подошел к Александре.
– Саша, главное не дергайся и не вырывайся.
Подхватил ее на руки. Она зашипела, уперлась мне в грудь руками, заболтала ногами.
– Немедленно отпусти.
– Отпущу, только, как ты будешь реку переходить? В одежде? А сменка сухая есть? А где и когда сушиться будешь? Утром придет смена. Или тоже разденешься как я? Тогда давай, я с удовольствием посмотрю!
Упираться и шипеть перестала. Отвернулась, смотрела мне за спину.
– Обхвати меня за шею, мне так тебя легче нести будет. – Обхватила. Я чувствовал ее дыхание. Она дышала мне в ухо. Чувствовал ее тело, а она мое, пусть между нами и была тонкая прослойка из ее тряпок.
– Эмиль, – крикнул гвардейцу, – хватай Алису, Хоттабыч, несешь одежду, не дай бог замочишь. Все пошли.
Когда вода дошла до пояса, чуть приподнял ее. Она крепче обняла. Перед глазами были ее потрепанные округлые шортики-бриджи и ноги в светлых лосинах, вернее, как узнал – колготах. Так и хотелось поцеловать их. Но решил, что
Выйдя на берег, осторожно поставил ее на землю. Она отвернула голову, не желая встречаться со мной глазами. Разомкнула объятия, сжала кулачки. Усмехнувшись, посмотрел на реку. Эмиль нес Алису, она улыбалась, приникнув к нему и обхватив шею. За ними плелся Хоттабыч с нашей одеждой.
Прошел к пленному и, на всякий случай, вырубил его. Нечего смотреть на моих подопечных.
Девушки побледнели, увидев трупы.
– Это ты их убил? – спросила Александра.
– Нет. Они сами умерли, от старости. – Александра поежилась под моим взглядом.
– Я, конечно, понимаю все Лис, но, сколько ты людей убил за неполные три дня?
– Ты еще забыла посчитать и две ночи, цыпа.
– Хорошо, за три дня и две ночи?
– Не помню. Я их перестал считать еще после своего первого десятка, а это было давно. Впрочем, рефлексовать, я тоже перестал давно. И я знаю, цыпа, что буду гореть в аду,.. на соседней с тобой сковородке. – Она удивленно посмотрела на меня.
– А ты что думала, цыпа? Посчитала, сколько из-за тебя погибло вчера народа?
– Они мои подданные и обязаны меня защищать!
– Ну да, ну да. В том числе и женщины, придворные и слуги, дети из прислуги. Скольких девушек изнасиловали отморозки герцога. Все во имя тебя. Так что, будешь ты со мной поджариваться на соседних сковородках. Но, я, там, попробую, договорится, что бы тебя ко мне подселили. Вдвоем-то всяко разно лучше, чем одной!
Посмотрев на ее испуганный вид, рявкнул: – Хватит языками чесать. Отворачивайтесь. Нам мокрую одежду отжать нужно.
Взгляд Александры мгновенно переменился. Злорадно улыбнулась:
– А я не буду отворачиваться, и что ты сделаешь?
– Ничего, просто сниму, глядя тебе в глаза, плавки и ты мне их отожмешь, сама, своими ручками. А созерцание настоящей мужской красоты, которая у меня имеется в определенном месте, станет тебе наградой. Будет, что вспомнить, когда выйдешь замуж за какого-нибудь принца-недоумка, которых у вас как тараканов на помойке.
Эмиль прыснул, но потом взял себя в руки. У Александры был бешеный взгляд:
– Да Лис, ты настоящий скот и животное!
– И я тебя обожаю, солнышко! Ну, так как, будем отжимать или отворачиваемся?
Обе красавицы выбрали созерцание местности, находящейся в противоположной от нас стороне. Быстро отжав плавки, я оделся. Эмиль с Хоттабычем, еще возились со своим бельем, я же тихо подошел к Александре и встал у нее за спиной. Она ничего не заметила. Я видел, чувствовал, как ее колотит от злости.
– Скот, сволочь, животное, чудовище, – тихо, чуть не плача говорила она.
– Ты, забыла еще мужланом меня обозвать, – шепотом сказал я ей на ухо. Она подпрыгнула от неожиданности. Резко развернулась и застыла. В ее глазах стояли слезы.
– Александра, не вздумай пнуть меня в интимное место. Пожалуйста. – Да, в такую можно влюбиться. Жаль, что я не принц, первый раз в жизни, я пожалел, что не отношусь к дебильной средневековой аристократии. Придвинулся к ней. Она прижала руки к своей груди. Глядела прямо мне в глаза. Я склонился:
– Саша, настало время первого урока.