Лирой
Шрифт:
— Согласен, — решил я, — рассказывайте.
Камилла улыбнулась. И эта улыбка мыла хищной.
— Уверена, вы слышали о таком металле как «бугатиум», — произнесла она. — Этот металл позволил человечеству сделать очередной скачок в эволюции. Эти технологии, основанные на бугатиуме могут изменить мир. И нам нужны талантливые люди, чтобы помочь нам раскрыть полный потенциал бугатиума.
Она снова щелкнула пальцами, и робот-официант появился рядом со столом, предлагая нам изысканные блюда. Камилла с аппетитом принялась за еду, а я лишь коснулся вилки, не в силах оторваться
— Мы знаем, что вы обладаете уникальными знаниями о старых технологиях, — продолжила Камилла. — Хотя нет. Не так. Вы можете найти логические верные пути между двумя деталями. Современный ИИ опирается на мышление человека. Он не способен к созиданию. Копировать, переиначить — да. Но не созидать. ЗИС, который вы собрали не должен был завестись. В нем отсутствовало несколько деталей, которые заложил завод-изготовитель. И любой ИИ обязательно дождался бы, пока прибудут эти детали, чтобы только тогда завести двигатель. Нам нужно именно такое мышление. У нас есть Технологии, которые могут быть ключом к разгадке секретов бугатиума. Нам нужна ваша помощь, Сергей. Мы предлагаем вам присоединиться к нашей команде. Вы будете работать с лучшими учеными и инженерами Пятого отдела, у вас будут все необходимые ресурсы. И, конечно, ваши услуги будут щедро вознаграждены.
На краю сознания у меня мелькала мысль о том, что все же где-то с ЗИСом я напортачил. Как же так? Но предложение звучало заманчиво, спору нет. Возможность работать над проектом, способным изменить мир, доступ к передовым технологиям, щедрое вознаграждение… Но что-то меня смущало. Какая-то неуловимая фальшь в ее словах, неискренность в ее улыбке.
— И что же я должен делать? — спросил я.
— Все очень просто, Сергей, — Камилла отложила вилку и посмотрела на меня в упор. — Нам нужна ваша помощь в ремонте одного старинного механизма. Механизма, который может стать ключом к разгадке секретов «бугатиума». И мы уверены, что вы, как никто другой, сможете справиться с этой задачей.
— Старинный механизм? — я попытался выиграть время, чтобы обдумать слова Камиллы. — А можете рассказать подробнее? Что это за механизм, и причем тут «бугатиум»?
Камилла откинулась на спинку стула, ее губы коснулась загадочная улыбка.
— Прежде чем я дам вам ответ, — произнесла она, — нам надо решить вопрос с сохранением информации. Конфиденциальность — важная часть нашей работы. Прежде чем мы поделимся с вами подробностями, нам нужна гарантия вашей лояльности.
Она снова щелкнула пальцами, и робот-официант подкатил к столу небольшой столик на колесиках. На столике лежала тонкая электронная пластина.
— Это стандартное соглашение о неразглашении, — пояснила Камилла. — Вам нужно просто приложить палец к пластине, чтобы подтвердить свое согласие хранить в тайне всю информацию, которой мы с вами поделимся.
Я посмотрел на пластину, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел. Соглашение о неразглашении? Что это значит? Какие последствия будут, если я его подпишу? А если не подпишу?
Камилла, словно прочитав мои мысли, добавила:
— Не стоит волноваться, Сергей. Это простая формальность. Мы должны быть
Ее взгляд был твердым и настаивающим, не допускающим возражений. Я чувствовал давление, словно невидимая рука сжимала мне грудь. Что мне делать? Подписать это соглашение и погрузиться с головой в пучину интриг «Инквизиции»? Или отказаться и попытаться вырваться из этой паутины, пока еще не поздно?
В голове лихорадочно мелькали мысли, словно шестеренки в одном из моих механизмов. Подписать — значит, дать «Инквизиции» карт-бланш на использование моих навыков, возможно, даже на манипулирование мной. Отказаться — значит настроить против себя могущественную организацию, о методах которой ходили страшные слухи.
Камилла, словно читая мои мысли, негромко произнесла:
— Сергей, я вижу, вы сомневаетесь. Но поверьте, я предлагаю вам уникальный шанс. Шанс стать частью чего-то большего, прикоснуться к знаниям, которые изменят мир. Не упускайте его.
Ее слова гипнотически действовали на меня. Я чувствовал, как сомнения отступают, уступая место любопытству и жажде неизвестного.
— Если вам будет удобно, мы готовы принять вместе с вами и вашего друга, Антона. Он достаточно сильно влияет на ваши мысли и желания. Ведь так?
Не понял! Они что, знают все наши разговоры с Антохой? Вот это я попал. И что теперь делать? Я в ловушке.
— Хорошо, — выдохнул я, протягивая руку к пластине. — Я подпишу.
Мои пальцы коснулись холодной поверхности пластины. На мгновение я почувствовал легкое покалывание, словно электрический разряд прошел по моему телу. На пластине высветилась моя электронная подпись.
— Прекрасно, Сергей, — Камилла сияла удовлетворенной улыбкой. — Я знала, что вы примете верное решение. А теперь, когда все формальности улажены, я могу рассказать вам подробности нашего проекта.
Я ощущал смутное беспокойство, словно вступил на зыбкую почву, но путь назад был уже отрезан. Я стал частью «Инквизиции». И что теперь меня ждет?
— Видите ли, Сергей, «бугатиум» — это не просто новый металл. — она вздохнула, — Нужно погрузиться немного в историю. Два века назад на нашу планету упал не просто метеорит…
Она сделала паузу, наблюдая за моей реакцией. Я слушал ее, затаив дыхание.
Камилла Воронова была из тех женщин, которые незаметно заполняли собой все пространство, притягивали взгляды и заставляли забыть обо всем, кроме нее. Высокая, стройная, с плавными, грациозными движениями, она напоминала хищницу.
Ее лицо с точеными скулами и высокими бровями было прекрасным и холодным, словно высеченным из мрамора. Глаза, цвета темного янтаря, смотрели проницательно и внимательно, словно сканируя собеседника насквозь. Губы, ярко-красные на бледном лице, складывались то в загадочную улыбку, то в холодную и властную гримасу.
В ее внешности было что-то отталкивающее и притягательное одновременно. Она выглядела так, будто точно знала, чего хочет и как этого добиться. И была готова идти к своей цели напролом, не оглядываясь на последствия.