Лирика

Прасолов Алексей Тимофеевич

1966

" Скорей туда, на проводы зимы! "

Скорей туда, на проводы зимы! Там пляшут кони, пролетают сани, Там новый день у прошлого взаймы Перехватил веселье с бубенцами. А что же ты? Хмельна иль не хмельна? Конец твоей дурашливости бабьей: С лихих саней свалилась на ухабе И на снегу — забытая, одна. И, на лету оброненная в поле, Ты отчуждённо слышишь дальний смех, И передёрнут судорогой боли Ветрами косо нанесённый снег. Глядишь кругом — где праздник? Пролетел он. Где молодость? Землёй взята давно.

А чтобы легче было, белым, белым Былое бережно заметено.

1967

" В этом доме опустелом "

В этом доме опустелом Лишь подобье тишины. Тень, оставленная телом, Бродит зыбко вдоль стены. Чуть струится в длинных шторах Дух тепла — бродячий дух. Переходит в скрип и шорох Недосказанное вслух. И спохватишься порою, И найдёшь в своей судьбе: Будто всё твоё с тобою, Да не весь ты при себе. Время сердца не обманет: Где ни странствуй, отлучась, Лишь сильней к себе потянет Та, оставленная, часть.

27 декабря 1968

" Опять мучительно возник "

Но лишь божественный глагол…

А.Пушкин

Опять мучительно возник Передо мною мой двойник. Сперва живёт, как люди: Окончив день, в преддверье сна Листает книгу, но она В нём прежнего не будит. Уж всё разбужено давно И, суетою стеснено, Уснуло вновь — как насмерть. Чего хотелось? Что сбылось? Лежит двойник мой — руки врозь, Бессильем как бы распят. Но вот он медленно встаёт — И тот как будто и не тот: Во взгляде — чувство дали, Когда сегодня одного, Как обречённого, его На исповедь позвали. И сделав шаг в своём углу К исповедальному столу, Прикрыл он дверь покрепче, И сам он думает едва ль, Что вдруг услышат близь и даль То, что сейчас он шепчет.

1968

" Когда несказанное дышит, "

Когда несказанное дышит, Когда настигнутое жжет, Когда тебя никто не слышит И ничего уже не ждет, — Не возвещая час прихода, Надеждой лишней не маня, Впервые ясная свобода Раздвинет вдруг пределы дня. И мысль, как горечь, — полной мерой. И вспышка образа — в упор, Не оправданье чье-то веры, Неверящим — не приговор. На них ли тратить час бесценный? Ты вне назойливых страстей… Здесь — искупление измены Свободе творческой твоей.

1967

" Поднялась из тягостного дыма "

Поднялась из тягостного дыма, Выкруглилась в небе — И глядит. Как пространство Стало ощутимо! Как сквозное что-то холодит! И уже ни стены, Ни затворы, Ни тепло зазывного огня Не спасут… И я ищу опоры В бездне, Окружающей меня. Одарив Пронзительным простором Ночь встает, Глазаста и нага. И не спит живое — То, в котором Звери чуют брата и врага.

1967

" Я хочу, чтобы ты увидала "

Я хочу, чтобы ты увидала: За горой, вдалеке, на краю Солнце сплющилось, как от удара О вечернюю землю мою. И как будто не в силах проститься, Будто солнцу возврата уж нет, Надо мной безымянная птица Ловит крыльями тающий свет. Отзвенит — и в траву на излёте, Там, где гнёзда от давних копыт. Сердца птичьего в тонкой дремоте День, пропетый насквозь, не томит. И роднит нас одна ненасытность — Та двойная знакомая страсть, Что отчаянно кинет в зенит нас И вернёт — чтоб к травинкам припасть.

[1965–1968]

" Одним окном светился мир ночной "

Одним окном светился мир ночной, Там мальчик с ясным отсветом на лбу, Водя по книге медленно рукой, Читал про чью-то горькую судьбу. А мать его глядела на меня Сквозь пустоту дотла сгоревших лет, Глядела, не тревожа, не храня Той памяти, в которой счастья нет. И были мне глаза её страшны Спокойствием, направленным в упор И так печально уходящим вдаль, И я у чёрной каменной стены Стоял и чувствовал себя как вор, Укравший эту тайную печаль. Да, ты была моей и не моей… Читай, мой мальчик! Ухожу я вдаль И знаю: материнская печаль, Украденная, вдвое тяжелей.

[1965–1968]

" Многоэтажное стекло "

Многоэтажное стекло. Каркас из белого металла. Всё это гранями вошло, Дома раздвинуло — и встало. В неизмеримый фон зари Насквозь впиталось до детали, И снизу доверху внутри По-рыбьи люди засновали. И, этот мир назвав своим, Нещедрой данницей восторга По этажам по зоревым Ты поднялась легко и строго. Прошла — любя, прошла — маня, Но так тревожно стало снова, Когда глядела на меня Как бы из времени иного.

[1965–1968]

" Давай погасим свет — пускай одна "

Давай погасим свет — пускай одна Лежит на подоконнике луна. Пускай в родное тихое жильё Она вернёт спокойствие моё. И, лица приподняв, услышим мы, Как звуки к нам идут из полутьмы. В них нет восторга и печали нет, Они — как этот тонкий полусвет. А за окном такая глубина, Что, может, только музыке дана. И перед этой странной глубиной Друг друга мы не узнаём с тобой.

[1965–1968]

" Весь день как будто жду кого-то "

Весь день как будто жду кого-то. Пора, пора! Вон пыль собакой под ворота И — со двора. С такою пылью только давний И скорый друг. Минута встречи — всё отдай ей Сполна и вдруг. Звенело золотом нам слово И серебром, Так чем поделимся мы снова, Каким добром? Входи скорей, не стал я нищим, Хоть знал семь бед, А что потеряно — отыщем, Как вспыхнет свет. Не будет света — вздуем мигом Огонь в ночи. Ты только мимо, мимо, мимо Не проскочи.