Линкор «Шарнхорст»
Шрифт:
Остальные решили остаться на борту. Когда Гюнтер Стрётер выбрался из кормовой батареи 15-см пушек, вся палуба была покрыта телами погибших и раненых.
«Один из главных старшин, оберстокмайстер Виббельхоф, и его помощник Моритц отказывались покинуть свой пост. Виббельхоф сказал: „Я остаюсь, потому что мое место здесь“. А когда мы уходили из башни, он крикнул: „Да здравствует Германия! Да здравствует фюрер!“ Мы отвечали так же. Потом он сел и спокойно закурил сигарету».
19.32. На большой скорости с северо-запада подошли три британских эсминца — «Вираго», «Оппорчун» и «Максетир»;
По-прежнему дул сильный юго-западный ветер, однако вокруг корабля море, покрытое пленкой горючего, было, как ни странно, довольно спокойным. Гельмут Бакхаус был опытным пловцом.
«Очутившись в воде, я поплыл не сразу, нужно было как-то сориентироваться. В этот момент я увидел киль и гребные винты корабля. Он уже перевернулся и уходил в воду, погружаясь носовой частью. Вскоре раздались два мощных взрыва. Это было, как землетрясение. Море будто встало на дыбы и содрогнулось».
Гельмут Файфер, цеплявшийся за спасательный плотик, увидел, как прямо перед ним, подобно черной тени, возник корпус корабля.
«Я подумал: боже мой, мы потопили один из британских кораблей. Даже тогда я не осознал, что на самом деле это был „Шарнхорст“. Я думал, что на дно пошел другой корабль — один из тех, что подбили мы».
На некотором удалении от этого места Вильгельм Гёдде, по-прежнему находившийся в воде, смог заглянуть прямо в дымовую трубу «Шарнхорста», который погрузился уже наполовину. Он сказал:
«Ощущение было такое, что смотришь в огромный темный туннель».
Последнее, что он услышал, прежде чем корабль перевернулся и исчез под поверхностью моря, был звук работающих турбин.
«Это было ужасное зрелище, все было видно благодаря осветительным снарядам и мертвенным лучам прожекторов эсминцев. Когда эти лучи касались черно-синей поверхности моря, гребни волн сверкали и блестели, как серебро».
Девятнадцатилетний матрос Гельмут Бекхофф, ухватившись за деревянный обломок, отчаянно пытался выплыть за пределы опасной зоны.
«При разрыве осветительного снаряда я увидел, что все три гребных винта все еще вращаются. Вдруг корабль исчез из виду, но через мгновение вновь появился. Когда он вторично погрузился в воду, то это уже был конец. Я почувствовал, как мощная ударная волна накатилась на ноги и живот, в глубине моря что-то взорвалось».
Единственными, кто не видел, как тонул «Шарнхорст», оказались сами победители. Когда в 19.37 завершилась торпедная атака «Ямайки», средние орудия линкора еще вели беспорядочный огонь. Через десять минут на большой скорости приблизился «Белфаст», чтобы нанести кораблю смертельный удар (coup de gr^ace — фр.) — к этому времени от линкора оставалась лишь развалина, чудом державшаяся на воде.
«На том месте, где должен был быть „Шарнхорст“, было видно лишь тусклое свечение, которое пробивалось сквозь плотное облако дыма, не пропускавшее свет осветительных
Однако в то время ситуация казалась более неясной, чем это следовало из отчета адмирала. В 19.51 Фрейзер просигналил всем кораблям, чтобы они покинули район сражения,
«…ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ КОРАБЛЯ С ЗАПАСОМ ТОРПЕД И ЭСМИНЦА С ПРОЖЕКТОРОМ».
Пока Фрейзер, теряя терпение, ходил взад и вперед по мостику флагманского корабля, эсминец «Скорпион» подобрал тридцать уцелевших моряков, а другой эсминец — еще шестерых. Примерно через двадцать минут, в 20.16, Фрейзер все еще не имел полного представления о ситуации. Поэтому он по радио запросил «Скорпион»:
«ПРОШУ ПОДТВЕРДИТЬ, ЧТО „ШАРНХОРСТ“ ПОТОПЛЕН».
И только в 20.30 «Скорпион» ответил:
«СПАСШИЕСЯ УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО „ШАРНХОРСТ“ ЗАТОНУЛ».
Через пять минут, в 20.35, Фрейзер радировал в Адмиралтейство:
«„ШАРНХОРСТ“ ПОТОПЛЕН».
Через час из Адмиралтейства был получен ответ:
«ВЕЛИКОЛЕПНО. ПРЕКРАСНАЯ РАБОТА».
Вскоре после этого Фрейзер приказал прекратить операцию и, дав полный ход, взял курс на Мурманск.
Вместе с «Шарнхорстом» пошло на дно несколько сот человек, а многие — более тысячи офицеров и молодых матросов — погибли в открытом море, под ударами ветра и волн. В общей сложности Кригсмарине в тот роковой декабрьский вечер потеряли у мыса Нордкап 1936 человек (точнее — 1932. — Прим. пер.). Через несколько дней немецкое радио заявило, что «они погибли, как настоящие моряки, во время героического сражения с превосходящими силами противника. А „Шарнхорст“ теперь покоится на поле славы».
Сражение у мыса Нордкап оказалось поворотным пунктом войны на Севере. После этого немецкий флот уже не представлял в открытом море прямой угрозы для конвоев, следовавших в Мурманск. В конечном итоге капитальные корабли Гитлера остались без дела до конца войны, а в Атлантике больше никогда не происходило перестрелок между броненосными гигантами класса «Дюк оф Йорк» и «Шарнхорст». Заканчивалась эра линкоров. Сражение у мыса Нордкап подвело итог процесса, продолжавшегося в течение века. Когда у мыса Нордкап смолкли орудия, завершилась целая эпоха истории флота.
Заключительный рапорт адмирал Брюс Фрейзер отправил месяц спустя. В нем он сообщал, что «Шарнхорст» несомненно затонул в точке с примерными координатами 72°16' N (северной широты), 28°41' E (восточной долготы), т. е. на расстоянии около 80 миль от мыса Нордкап.
Эта точка в Северном Ледовитом океане стала одной из самых знаменитых в истории военно-морского флота, ее с уважением вспоминали моряки от Лабрадора до Белого моря и от Рейкьявика до мыса Рыбачьего. Координаты точки были официально признаны Британским адмиралтейством, приводились во многих учебниках, журналах и библиографических источниках. Для меня же эта точка послужила причиной полосы неудач и разочарований.