«Линкольн» для адвоката
Шрифт:
Я открыл папку дорогой кожи и приготовился делать записи во вставленном в нее блокноте. Руле кивнул. Он начинал учиться.
– Итак. Расскажите мне о себе. Сколько вам лет, женаты ли вы, какие у вас связи в обществе.
– Мм… мне тридцать два года. Я живу здесь всю жизнь – даже в школу ходил здесь. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе… Не женат. Детей нет. Работаю в…
– Разведены?
– Нет, никогда не был женат. Работаю в нашей семейной фирме «Виндзорская жилищная собственность». Она названа в
Я делал заметки и, не поднимая глаз от блокнота, тихо спросил:
– Сколько денег вы заработали в прошлом году?
Когда Руле не ответил, я посмотрел на него.
– Зачем вам это знать? – спросил он.
– Потому что я собираюсь вытащить вас отсюда сегодня же, еще до захода солнца. Чтобы это сделать, мне нужно знать все о вашем статусе. Это включает и ваше финансовое положение.
– Я не знаю точно, сколько я заработал. Значительную часть этого принесли мои акции в компании.
– Вы что, не заполняете налоговую декларацию?
Руле глянул через плечо на сокамерников, а затем прошептал:
– Да, заполняю. По ней мой доход составил четверть миллиона.
– Вы хотите сказать, что, учитывая акции, ваш доход в действительности гораздо больше?
– Верно.
Один из сокамерников Руле подошел к решетке и встал рядом с ним – им оказался второй белый мужчина. Он был возбужден, руки находились в постоянном движении, судорожно хватались за бедра, за карманы, потом пальцы сцеплялись друг с другом…
– Эй, мужик, мне тоже нужен адвокат. У тебя есть визитка?
– Не для тебя, приятель. Тебе дадут государственного защитника.
Я снова посмотрел на Руле и подождал секунду, чтобы наркоман отошел. Но тот не уходил. Я опять посмотрел на него.
– Послушай, приятель, у нас частный разговор. Не мог бы ты нас оставить наедине?
Наркоман опять сделал какое-то движение руками и зашаркал обратно в угол. Я вновь перевел взгляд на Руле.
– Как насчет благотворительных организаций? – спросил я.
– Что вы имеете в виду? – вздрогнул Руле.
– Вы занимаетесь благотворительностью? Делаете взносы, пожертвования?
– Да, фирма в этом участвует. Мы жертвуем в «Загадай желание» [9] и на приют для беспризорников в Голливуде. Мне кажется, он называется «Дом друга» или как-то так.
– Хорошо.
– Вы меня вытащите?
– Постараюсь. Против вас выдвинуто несколько тяжких обвинений – я специально уточнил это перед приходом сюда, – и у меня такое чувство, что прокурор будет ходатайствовать об отказе в поручительстве. То есть против освобождения вас под залог. Но это не так страшно. Я смог бы это уладить.
9
Фонд в Сан-Франциско,
– Против освобождения под залог?! – воскликнул он в панике.
Все в камере посмотрели в его сторону, потому что это стало их коллективным кошмаром. Отказ в освобождении на поруки.
– Успокойтесь, – произнес я. – Я сказал, что она собирается выступить с таким ходатайством. Я не говорил, что вопрос решен. Когда вас в последний раз арестовывали?
Я всегда бросаю этот вопрос, чтобы иметь возможность понаблюдать за реакцией. Проверить, не ждет ли меня в суде сюрприз.
– Никогда. Меня никогда не арестовывали. Вся эта история просто…
– Знаю, знаю, но мы не будем беседовать об этом здесь, помните о чем я вам сказал?
Он послушно кивнул. Я посмотрел на часы. Заседание суда должно было вот-вот начаться, а меня еще ждал разговор с Мэгги Макфиерс.
– Мне уже пора идти. Увидимся через несколько минут в зале суда, а потом подумаем, как вас вызволить. Там не говорите ничего, пока не посоветуетесь со мной. Даже если судья спросит вас, как вы поживаете, не отвечайте, пока я не дам «добро». О'кей?
– А разве мне не надо будет сказать, что я невиновен?
– Нет, вас даже не станут об этом спрашивать. Сегодня просто зачитают то, что вам инкриминируется, поговорят об освобождении под залог и назначат дату предъявления обвинения. Вот тогда мы и будем заявлять о невиновности. Так что сегодня молчите. Никаких выступлений. Вы поняли?
Он нахмурился, но согласился.
– Вы справитесь, Льюис?
Он угрюмо кивнул.
– Теперь просто для сведения. За такое судебное слушание – где происходит первое появление арестованного в суде и обсуждается поручительство – я беру две пятьсот. У вас будут с этим проблемы?
Он отрицательно покачал головой. Мне понравилось, что он не болтлив. Большинство моих клиентов слишком разговорчивы. Обычно они добалтываются прямиком до тюрьмы.
– Прекрасно. Остальное мы сможем обсудить, когда вы выйдете отсюда, при встрече в приватной обстановке.
Я захлопнул свою кожаную папку, надеясь, что он ее заметил и остался под должным впечатлением.
– И последнее, – сказал я, вставая. – Почему ваш выбор пал на меня? Есть множество других адвокатов. Почему именно я?
Этот вопрос не имел большого значения для наших взаимоотношений, но я хотел проверить правдивость слов Валенсуэлы.
– Не знаю, – пожал плечами Руле. – Я вспомнил ваше имя по каким-то сообщениям в газетах.
– Что именно вы читали?
– Заметку о судебном процессе, где вам удалось исключить из дела улики против какого-то человека. Мне кажется, дело касалось наркотиков или что-то в этом роде. Вы выиграли, потому что в итоге не осталось ни одной улики.