Линия Огня
Шрифт:
– Скажи, ты мне веришь?
Она сбросила босоножки, и они с легким стуком упали на камень.
– Да.
Границы, доводы разума, запреты - все это рухнуло, исчезло, растворилось в лунном свете… Велен сам не заметил, как сгреб Таисс в охапку, поставил на пол, ладонями обхватил голову, убирая с лица выбившиеся из-под заколки пряди и нагло, без слов поцеловал. Губы теплые, как солнечный свет, мягкие, как лепесток лилии, сладкие, податливые…
– Что ты делаешь?… - она не вырывалась, просто смотрела на него огромными, полными
– Что мы делаем?! Проклятье, оно ведь убьет…
– Я знаю, знаю!
– стереть со щек эти соленые дорожки, прижать к себе, согреть.
– Я нашел выход.
– Какой?
– не верит. Правильно, на ее месте он бы тоже не верил.
– Ты же пообещала верить, - в голосе скользнула легкая укоризна, и только потом парень понял, что дриада все-таки ему верит, верит безоговорочно, потому и не вырывается, даже руки в кулаки не сжала.
– Вот и поверь.
Демоны, как же расстегивается эта заколка?! Пальцы тонули в мягком шелке волос (почему она так редко отпускает его на свободу?), а сердце рвалось в небо. Она здесь, она настоящая, живая… Как можно даже подумать о том, чтобы ее отпустить?! Невозможно, нереально… Во второй раз губы были солоны. Велен аккуратно провел по ним языком, убирая слезы.
– Не плачь. Пожалуйста, не плачь… Все будет хорошо, я тебе обещаю!
Заколка поддалась. Волосы вырвались на волю, улеглись пышными волнами… Шея такая тонкая и нежная, что если чуть сильнее надавить пальцем, то красная полоска останется надолго…
Сознание медленно, но верно отключалось, оставляя только ощущение, предугадывание и никаких мыслей…
– Не плачь, пожалуйста, не плачь… Все будет хорошо, я тебе обещаю!
Мир уплыл куда-то. Исчез, растворился. "Тебе нужна вера? Что ж, пожалуйста… Только не отпускай…"
Теплые руки, наглые, жадные губы… Как же она жила без них? Не растворяясь в этом волчьем запахе, не чувствуя теплоты этой кожи, не видя глаз и не имея возможности зарыться пальцами в волосы…
Юбка упала к ногам огнем белланских костров. И даже шнурки все остались целыми, странно…
Пальцы неловко, непослушно, катастрофически-медленно расплетали кожаные шнурки, стягивающие концы рукавов и горловину его рубашки. В конце-концов маг сам стащил ставшую лишней одежку через голову, бросил на балюстраду, да так там и забыл, замороченный, привороженный, уведенный в сладкий дурман скольжением ладони по телу…
Кожа теплая, на удивление нежная, неужели тоже наследство от остроухих? Пальцы, ладони, руки, плечи, лопатки, ключицы, шея, подбородок, губы… И все это замирает от прикосновения, отзывается нежностью… Кто там говорил, что мужчины - неотесанные грубияны? Щеки, скулы, глаза (ресницы, как усики бабочки), уши, волосы… Зачем он так коротко их обрезает? И снова плечи, и пальцами по груди, и…
…Эти глаза, распахнутые шире, чем все небо Ардары…
– Я люблю тебя, - оторваться
– Я всегда любил только тебя, понимаешь?
…Захлебываясь словами, захлебываясь мыслями…
– Я еще тогда, когда ты в первый раз спросила, знал, что любовь - это ты. Почему не сказал? Дурак, наверное. Не верил себе, в себя… В то, что ты можешь быть со мной… Встречные ветры, я вообще ни во что не верил! Знаешь, когда пустота внутри и куча дармовой Силы - становится не во что верить…
– Вэл, Велен, дарайе…
– Что?
– Ты дарайе, ветер степи, горячий ветер… Ты можешь верить в меня, если захочешь… Хочешь?
– Хочу…
"Как дико целовать соленые губы и знать, что это твои слезы… Как дико научиться плакать только сейчас…"
…Жарко. Ветра нет, даже деревья в саду не шелестят. Да что там деревья, даже их тени непривычно неподвижны. Только где-то на крыше изредка крикнет какая-то ночная птица и снова все смолкнет.
– Жарко… - она протянула руку, приподнявшись с постели, распахнула окно.
– Обычно здесь холодно ночами, даже не знаю… Эй, ты чего?
– Не заплетай волосы, не надо…
Она пожала плечами, собрала волосы в узел, потом откинула назад на подушки, чтобы открыть шею. Закинула одну руку за голову, вторую вытянула вверх, почти касаясь подоконника.
– Надо спать, завтра тяжелый день, и хорошо, если только день.
– Не хочу.
– Что "не хочешь"?
– Спать не хочу. Пустая трата времени.
– Скажешь это завтра Тегеру, когда заснешь в седле и свалишься! Учти, я тебе лечить синяки не буду!
– Как это не будешь?!
Его пальцы скользнули по внутренней стороне ее руки, добираются до сгиба локтя.
– Перестань! Мне щекотно!… Ай!
– она зажмурилась.
– Прости.
Пальцы двинулись дальше, круговыми движениями приласкали мягкую, чуткую ладошку, сплелись с ее пальцами.
– О чем ты думаешь?
– он повернулся на бок, внимательно вглядываясь в ее лицо.
– Ни о чем. Я запоминаю тебя. Запоминаю каждой клеточкой тела, чтобы сохранить в себе как можно дольше… Мне кажется, у меня слишком мало времени…
– Слишком мало? Что за глупости?
Она снова пожала плечами, отвела глаза, разглядывая потолок.
– Я надеюсь… Надеюсь, что глупости… Но я все-таки хочу запомнить. На всякий случай. Вэл…
– М-м-м…
– Поцелуй меня, а? Поцелуй, а то мне уже начало казаться, что это все сон, и я скоро проснусь.
– Хоть сто раз, солнце мое! Только если пообещаешь не убивать меня каким-нибудь особо извращенным заклинанием завтра с утра.
– За что это?
– А кому, как ты думаешь, придется тебя будить?
– А ты не буди. Целее будешь.
– Скажешь это завтра Тегеру, когда свалишься с седла! И потом, как же подвиг в конце концов?