Линия красоты

Холлингхёрст Алан

— Он просто хам, — упрямо повторил Уани. — И социалист к тому же. — И лицо его на миг озарилось странной призрачной усмешкой.

Зазвонил дверной звонок, Ник спустился вниз и обнаружил там Роя и шофера. Рой, парень примерно его возраста, был в синих брюках и рубашке с открытым воротом: мистер Деймас — в темно-сером костюме, траурном галстуке и сером кепи. Они разговаривали, стоя лицом друг к другу: Рой — целеустремленный, практичный, востребованный профессионал в безнадежной борьбе со СПИДом; мистер Деймас — старый слуга, знавший Уани еще ребенком, — к его

болезни относился уважительно, но с глубоким неодобрением, он как-никак был верным слугой Бертрана. Последние газетные новости глубоко его поразили, и теперь и в его квадратном лице, и даже в руках, обтянутых серыми перчатками, чувствовалось упрямое желание сохранять лояльность, несмотря ни на что. При появлении Ника он приподнял кепи и принял у него из рук два чемодана.

— Так вы не едете, Ник? — с кокетливым упреком проговорил Рой.

— Нет, у меня дела в городе.

— Кто же меня защитит от всех этих герцогов и герцогинь?

От такого явного заигрывания на душе у Ника чуть потеплело; однако он понимал, что должен соблюдать осторожность. Он еще не привык к интересу окружающих — интересу не к нему самому, а к фигуранту газетной хроники, выражавшемуся главным образом в том, что множество малознакомых и совсем незнакомых людей начали обращаться к нему фамильярно, словно к приятелю.

— Кто бы меня самого от них защитил, — сказал он.

Рой очаровательно улыбнулся:

— Знаете, кто там будет?

— Все будут, — послышался сзади сиплый голос.

Рой бросил взгляд на заднее сиденье, где беспокойно возился со своим одеялом и подушками Уани.

— Устраивайтесь поудобнее, — бросил он небрежно и скучливо, словно учительница, приказывающая озорному ученику успокоиться и сесть наместо. Было что то умиротворяющее в его холодной деловитости: чувствовалось, что этот человек свое дело знает. Он не внушал надежду, но оставался полезен там, где надежды уже не осталось.

Мистер Деймас обошел машину и со звонким щелчком захлопнул дверь — словно отрезал Ника от мира несбывшихся надежд. Уани сидел, глядя вперед, теряясь и тая за дымчатым стеклом. Нику вдруг показалось, что он никогда больше его не увидит. В последнее время у него часто бывали такие предчувствия. Он постучал по стеклу, и Уани опустил окно на пару дюймов.

— Передавай привет Нату, — сказал Ник.

Уани ничего не ответил, даже не кивнул — просто молчал и смотрел куда-то в пустоту за спиной Ника, а несколько секунд спустя закрыл окно.

Вернувшись в опустевший офис на первом этаже, Ник сел за свой стол и начал разбирать бумаги. Переезжать с Эбингдон-роуд пока не требовалось, он мог остаться здесь, пока не подыщет себе квартиру, но ему хотелось привести все в порядок и избавиться от лишнего. Было ясно, хотя Уани об этом не заговаривал, что кинокомпания «Линия S» закрывается. Ник был рад, что не поехал на свадьбу Ната, однако понимал: те, кто заметит его отсутствие, скорее всего, расценят это как признание вины. Перед мысленным взором его, словно на киноэкране, заскользили лица бывших друзей… Впрочем, нет, скорее всего, о нем просто никто не вспомнит.

Снова

затрезвонил звонок. Ник выглянул в окно и увидел на том месте, где только был припаркован «Роллсройс», грузовичок с какой-то фирменной эмблемой на боку. Из кабины орала музыка, а у крыльца нетерпеливо переминался с ноги на ногу костлявый паренек в бейсболке.

— «Линия S»? — Он повысил голос, перекрикивая музыку. — Доставка!

«I Want То Be Your Drill Instructor» группы «Full Metal Jacket» гремела, эхом отражаясь от стен домов. Паренек вытащил из кузова первую порцию пухлых прямоугольных свертков, сложил их на тележку и ввез в здание. Это пришел журнал.

— Большое вам спасибо, — сказал Ник и замер над свертками, неуверенно улыбаясь и нетерпеливо желая скорее остаться наедине со своим творением.

Парень торопливо гонял свою тележку взад и вперед, спеша поскорее разделаться с заданием и отправиться по следующему адресу, и скоро на полу в холле выросла дюжина высоких стопок. Каждый сверток был аккуратно перетянут клейкой лентой: попытавшись отодрать ленту, Ник сломал ноготь.

— Распишитесь, пожалуйста, — попросил парень и извлек из кармана джинсов мятую квитанцию и ручку.

Ник торопливо изобразил на квитанции какую-то не внятную закорючку, отдал бумагу обратно — и тут заметил, что доставщик, склонив голову набок и прищурившись, пожирает его глазами. Ник покраснел и плотно сжал губы: должно быть, подумал он, парень читает «Миррор», в прошлом номере было много фотографий.

— Хотите посмотреть? — спросил парень — и прежде, чем Ник сообразил, о чем это он, достал из другого кармана канцелярский нож, выдвинул лезвие и принялся резать ленту на ближайшем свертке. Распотрошив сверток, вытащил верхний, сверкающий глянцем журнал и протянул его Нику: — Вуаля!

Ник взял журнал, словно победитель — приз, сияя и не в силах скрыть своего счастья. Парень пристроился рядом и заглянул ему через плечо, и Ник великодушно развернул журнал так, чтобы и ему было видно. Он только надеялся, что доставщик не станет задавать вопросов.

— Ух ты! Красота! — сказал парень. — Это ангел, да?

— Да, ангел, — ответил Ник.

Обложку делал Саймон, и сделал ее на славу: на черном глянце фона распростер двойной изгиб крыльев белоснежный херувим Борромини; кончиками перьев он касался крыльев второго такого же херувима на задней стороне обложки, и два крыла вместе образовывали совершенную линию красоты. И больше ничего — только надпись внизу, простым романским шрифтом: «ЛИНИЯ S, № 1».

Ник колебался, не желая открывать журнал: его бросало то в жар, то в холод, и хотелось остаться одному. Доставщик восхищенно покачал головой.

— Охренеть, до чего красиво, — сказал он. — Пардон за мой французский. — Он протянул руку, и Ник ее пожал. — Ладно, друг, увидимся.

— Да… и спасибо тебе большое!

— Нет проблем.

Ник с улыбкой смотрел, как выходит из офиса его первый критик.

— Ну вот… — проговорил он, оставшись один и чувствуя, как расплывается по лицу широчайшая счастливая улыбка.