Лина Костенко
Шрифт:
Перешагнув через Днепр, фронт отправился дальше. Отец попал в котел под Лохвицей. Госпиталь, в котором он был интендантом, разбомбили. Его командир – застрелился. А отец вернулся к семье.
В немецкой оккупации жилось тяжело, голодно. Были то на Трухановом острове, то в Ржищеве. Часто приходилось ходить по селам, менять вещи на еду. Вот стихотворение, биографически ценное точной географической привязкой. Корчеватое – село на берегу Днепра. Но литературно – еще более ценное психологическим напряжением. И здесь тоже скучающий оккупант с оружием в руках:
У Корчуватому, під Києвом,рік сорок другий, ожеледь, зима.Маленький цуцик п’ятами накивує.Знічев’я німець зброю підніма.І цілиться. Бо холодно і нуднойому38
Костенко Ліна. Неповторність: Вірші, поеми. К.: Молодь, 1980. С. 109.
Ледяной холод зимы, леденящий страх войны. Целится немец от нечего делать. Но не стреляет (все же Третий рейх первым из стран мира принял закон о бережном отношении к животным). И вот эта пауза, этот подмерзший вопрос (выстрелит? нет?) держит в напряжении больше, чем возможная печальная история о застреленной собачке.
И еще один поэтический триллер – «Смертельний падеграс». Описав широкими, космического размаха мазками разные виды танцев, поэтесса подходит к сути. Тоже вселенской, потому что жизнь каждого человека равна вселенной.
…Доріг війни смутні подорожани,ми знали інший – танець бездоріж.Десь труп коня вмерзає в сизу осінь.І смерть впритул до мене підступа.А я іду. А я роблю наосліпна міннім полі обережні па.Півкроку вбік – і все це піде прахом.І цілий всесвіт вміститься в сльозу.Дрімотні міни – круглі черепахи —в землі шорсткій ворушаться, повзуть.О піруети вимушених танців!Хто йшов по полю мінному хоч раз,той мимохіть і на паркетних ґлянцяхпригадує смертельний падеграс [39] .39
Костенко Ліна. Триста поезій. К.: А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА, 2012. С. 85.
Вновь – напряжение высшего накала. Теперь – звенящий страх сделать неверное движение. И снова мы мерзнем вместе с героиней. Стылая поздняя осень. Просто физически хочется согреться.
Автор дарит нам эту возможность в стихотворении, начинавшемся так грустно и темно.
Колись давно, в сумних біженських мандрах,коли дитям я ледве вже брела,старі хатки в солом’яних скафандрахстояли в чорних кратерах села<…>Чужі оселі… Темний отвір хати.Ласкавий блиск жіночої коси.А потім довго будуть затихатидесь на печі дитячі голоси.Уже сидиш зі жменькою насіння.Уже привітно блима каганець.Уже в такому запашному сінів твій сон запрігся коник-стрибунець!І ніч глуха. І пес надворі виє.І світ кривавий, матінко свята!Чужа бабуся ковдрою укриє,своє розкаже, ваше розпита.І ні копійки ж, бо не візьме зроду,бо що ви, люди, на чужій біді?!.А може, то в душі свого народуя40
Костенко Ліна. Неповторність: Вірші, поеми. К.: Молодь, 1980. С. 172.
Спокойный ночлег и жменька семечек – предел мечтаний для ребенка в военную пору. Впрочем, нет, бывали и более высокие сильные мечты: «Всі ми про щось мріяли у дитинстві. / Хто про іграшку, хто про казкові пригоди. / А я – щоб мати до ранку не збожеволіла. / Вперше казку про Попелюшку я почула на попелищі» [41] .
С этого опаленного огнем детства у Лины осталось еще одно удивительное воспоминание. Пламя над горящими хатами – высокое, создает сумасшедшее завихрение, как то, что позже она увидит над кипарисами, которые так любил изображать Ван Гог [42] .
41
Костенко Ліна. Всі ми про щось мріяли у дитинстві. URL: https://www.rulit.me/books/lina-kostenko-poeziya-read-410864-38.html
42
Дзюба Іван, Костенко Ліна, Пахльовська Оксана. «Гармонія крізь тугу дисонансів…». К.: Либідь, 2016. С. 155.
Через два года фронт вернулся к Днепру. И когда он покатился дальше на Запад, на землю ее детства вновь пришли мирные дни. Но нужно было еще выжить, не попасть под железный каток фронта.
«Танки отгрохотали. Мы не знали, выходить ли уже из подвала, или еще не выходить. И вдруг услышали над собой музыку. И не абы какую – аккорды “Лунной сонаты” Бетховена. Я вбежала в дом. В комнате за пианино сидел молодой лейтенант. Это он играл. Я удивленно остановилась. Он повернул голову и улыбнулся» [43] .
43
Дзюба Іван, Костенко Ліна, Пахльовська Оксана. «Гармонія крізь тугу дисонансів…». К.: Либідь, 2016. С. 153.
А где жить? Что там на любимом Трухановом острове? Гармония «Киевской Венеции» развеялась черным дымом. Когда в 1943 году Красная армия возвращалась к Днепру, Гитлер дал команду каждый оборонительный рубеж держать насмерть. А Днепр – река широкая, потому для защитных рубежей – удобная. Готовясь к обороне, немецкое командование решило зачистить Труханов остров, которой мог стать удобным промежуточным плацдармом при штурме Киева. Так 27 сентября 1943 года островной рабочий поселок перестал существовать. Немцы приказали всем жителем переехать на правый берег Днепра. Нескольких человек, отказавшихся это делать, расстреляли. А опустевший поселок сожгли…
И вот оно – окончание стихотворения про «Киевскую Венецию»:
А потім бомби влучили у спокій.Чорніли крокв обвуглені трапеції.А потім повінь позмивала попілмоєї дерев’яної Венеції [44] .И снова пепел, пепелище, зола для Золушки…
После войны сожженый поселок решено было не восстанавливать, а сделать вместо него зеленую зону, исключительно – место отдыха.
Куренёвка, Врубель и Тычина
44
Костенко Ліна. Вибране. К.: Дніпро, 1989. С. 71.
Семья Костенко поселилась на Куреневке. Мама, преподававшая химию в школе, сняла две комнаты в доме. Жили над живописным яром – напротив Кирилловской церкви, то есть теперь уже визави с Врубелем.
В стране было много покалеченных людей, инвалидов. Лина помогала им, была капитаном тимуровской команды. Также ставили спектакли для подшефного госпиталя. В пушкинской «Полтаве» Костенко играла… Мазепу. Просто потому что оказалась самой высокой в классе. Летом ездили на сельхозработы в колхоз. Там научилась вязать снопы, училась ездить верхом. Однажды конь понес ее, но хлопцы успели перехватить его.