Лимитерия
Шрифт:
И блондин таковым был — до нынешнего момента. Обычно сдержанный и немногословный мальчишка вдруг желанию пооткровенничать предался, и Хогу оставалось лишь предполагать, что такого тот мог видеть в тумане. Явно не милую идиллию в рамках сказочной утопии, где радугой испражняется каждый прохожий.
А Орфей тем временем продолжил:
— У меня есть теория, почему мне решил помочь Эс. Юля… возможно, просто растрогалась или… не знаю. Но ты, сэр Хог… — Якер перевёл дыхание. — Ты меня знаешь меньше других. Да, мы вместе однажды на корабле работали, но этого мало, чтобы к кому-то прикипеть. А если ты скажешь, что таким образом просто отблагодарить
— Почему?
— Не пойми меня неправильно, но моя помощь мала по сравнению с той, которую мне оказываешь ты. Это банальное безрассудство.
— А то ты не понял, насколько я чокнутый в этой жизни, эхе.
— Сэр Хог. Просто скажи, зачем тебе это всё?
Зачем рисковать своей жизнью ради малознакомого человека, с которым тебя ничего не связывает? Ведь ты, по сути, в «Луч» угодил случайно. Элли, Эс, Орфей, Юля — все они для Хога чужие. Их встреча — результат непредусмотрительности импульсивного Лимита, пренебрегшего предупреждением Триглава. Будь он поспокойнее да поразумнее — внял бы словам Стража. Не здесь был бы, а дома, вместе с Пряником поедая шестую пачку чипсов и запивая сие великолепие «Черноголовкой».
— Спасая тебя, я спасаю себя, — кратко ответил Хог.
Орфей ничего не понял. Подробностей от Лимита, однако, ждать не стоит: свой ответ он ему дал, а как именно его поймёт Якер — уже его трудности.
Орфей, сам того не желая, провёл между Хогом и Блейз параллель, после чего ещё больше убедился в их сходстве. Что он, что она — от них нельзя было получить красноречивого отзыва, полностью раскрывающего их мотивацию, психологию, мировоззрение. Они, как бы, здесь повадками — но состоянием души где-то там, куда другим путь закрыт. Таковых ещё одиночками в толпе называют: спокойно общаются в коллективе, шутят, прикалываются, однако думают совершенно об ином и ведут себя светски исключительно вида ради. Замкнутость оных людей не является ярко выраженной, как у Орфея или других интровертов. Хог и Блейз тоже интроверты, хотя ни по одному, ни по другой сего не скажешь. Лимит любит веселиться и дурачиться, Аквария не чурается внимания противоположного пола и способна на взаимный флирт. Но ведь это маски. Свой истовый лик они прячут, показывая только то, что хотят показать сами.
Хог — единственный, кого Орфей действительно не мог относительно прощупать. Он более-менее вызнал, как взаимодействовать со сложной Элли, которая на самом деле была легка в общении и вообще не являлась той, коей её считало большинство — стервой. Хорошо понимал Юлю, за маской сдержанности прячущую дикую эмоциональность, а предсказуемого Эса и вовсе заучил, как стих. Бром, Хекса, Макс — они тоже понятны Якеру.
Одно Орфей понял: Хог намерено выставляет себя разгильдяем. Специально дурачится и ведёт себя глупо, чтобы никто не знал, каким он является на самом деле. Что хранит в своей душе самый неординарный представитель команды «Серп»? Почему живёт не на ветвях Мирового Древа, а якшается с людьми? Какой путь прошёл Лимит в прошлом, чтобы предстать в настоящем таким, каким его могут видеть Орфей и другие?
Слишком много вопросов.
Слишком мало ответов.
***
— Сварга Небесная! Наконец-то я услышала ваши голоса!
Юля
Хог и Орфей только что вышли за пределы храма Семаргла. Предположения волонтёров оказались верными: присутствие божественной ауры в подземелье создавало помехи, из-за которых ни Юля, ни Эс не могли дозвониться до своих потерявшихся товарищей. С момента их разлуки прошло три с половиной часа, о чём говорило ночное небо и появляющиеся на нём звезды.
— Чего-чего? Ты Избранный, что ли? — опешил Эс, когда Хог вкратце поведал товарищам об их с Орфеем приключениях в храме, а заодно рассказал про своё умение взаимодействовать с Солярным Тархом. — Братан, а… это… какого, собственно, хрена?
— Большого и необъятного, — отшутился Лимит.
— Слышь, юморист из цирка непреклонных девственниц — ты мне по делу стели давай.
— Ха-х! У меня к тебе, знаешь ли, тоже вопросы имеются.
— Я в предвкушении, братанчик.
— Потом друг с другом поговорите, когда время свободное появится. А сейчас — к делу! — прервала диалог двух драчунов Юля. — Значит, так, мальчишки. Мы с рыжим балбесом находимся в нескольких метрах от входа в гробницу. Здесь всё очень печально.
— Насколько? — вопросил Хог. Девушка тяжело вздохнула.
— Бандиты стянули сюда все силы Златогора. Вместе со стратимами.
Потомок Лимитеры присвистнул в удивлении, а Орфей грустно опустил голову. Что ж, это ожидаемый финал после того, как Кузня раскрыл стратегию волонтёров. Аккуратно подлезть не получится: враги готовы встречать незваных гостей во всеоружии. На сей раз застать бандитов врасплох, как на дамбе, не получится. Теперь — только открытое нападение.
— Мы же не собираемся ливать, верно? — уточнил Хог.
— Вот ещё! Не для того я пережила этот ужасный день, чтобы просто взять и отступиться, — фыркнула Юля.
— Братух, будь спок. Я эту женщину чутка раздраконил, так что она за любой кипишь, кроме голодовки, — весело добавил Эс и тотчас заскулил. Судя по звукам в коммуникаторе, «женщина» его ударила.
— Короче, Хог. Берёшь Орфи — и пулей мчишься к нам. Судя по описаниям, вы находитесь в трёх километрах от нас. Поднимитесь немного по горе, обойдёте утёс и выйдите прямо к обрыву. Мы будем ждать вас там.
— Хорошо.
— Орфей.
— Да? — вмиг отозвался Якер.
— Мне потребуется твоя помощь в… одном замечательном деле.
— Хорошо, а в каком?
Юля тихо рассмеялась.
Несколько по-злодейски, что было не в её стиле.
— Есть у меня мыслишка одна, как мы можем увеличить наши шансы на победу. Мне понадобится одна ромашка, три стебелька одуванчика и волчья шерсть. С меня последнее, с вас — всё остальное.
— Что ты задумала? — осторожно поинтересовался Хог.