Лимитерия
Шрифт:
Идея ужасно бездумная, согласитесь?
Но не об этом ли шла речь ранее, когда Юля заявляла о намерениях иррационально-благородных? Нормальный человек на такое никогда бы не подписался, зная, какие силы будут брошены на его поиски. Собственно, потому волонтёры и смогли легко покинуть город. Они знали, что бандиты в паре с наёмником будут их искать там, особенно — у «Варяга».
Хог расхохотался. Эс вторил его смеху, а вот Юля с Орфеем ограничились лёгкими улыбками.
Они снова переиграли злодеев. Прямо на их территории.
— Итак, дальнейшие наши действия какие? — спросил
Сахарова развернула карту Златогора.
— Прямой дорогой мы не поедем, чтобы не нарваться на какой-нибудь блокпост. Срежем вот здесь, — девушка ткнула пальцем в указанную точку. — Этот путь пролегает через пшеничное поле и тянется до моста. Ехать придётся дольше обычного, но хотя бы бандитов на своём пути не встретим.
— Ой, ну подумаешь, встретили бы пару десятков, — тщеславно возразил Эс, заслуживая строгий взгляд красных очей. — Ты же сама сказала, что нам во что бы то ни стало надо завершить нашу миссию за сегодняшний день.
— Как думаешь, успеем ли мы это сделать, если Пингвинки и его шайка прознают о наших планах?
— Э-э, ну-у… — Вот и будет тебе — и «Э», и «Ну».
Элли по-прежнему оставалась в неведении: Юля ей не звонила. Решила до последнего хранить молчание, и ребята её охотно поддержали. Сегодня эрийка точно не спохватится за них, искренне полагая, что они сели на корабль и отчалили в море. Дорога до кордона должна занять сутки, а коль задержатся волонтёры часов на шесть — так скажут, мол, в шторм угодили, все дела. В общем, придумают что-то.
Солнцепёк стоял страшный. Его присутствие сокрушало всех: Юлю, Орфея, даже пылкого Эса. Про Хога и вовсе стоило молчать, ибо он, житель Севера, больше других страдал.
— Как здесь вообще можно жить? — уныло застонал Лимит. — Не жара, а какое-то пекло.
— А ты б ещё потеплее оделся, чтоб перегреться окончательно, — покачала удручённо головой Сахарова, намекая на неподходящее летнему сезону одеяние волонтёра: штаны, кроссовки, мастерка.
— Лучше уж так, чем сгореть на Солнце капитально.
— Хочешь, крем от загара тебе дам?
— Я тебе девочка, что ли, чтоб мазюкой всякой мазаться?
— Что ещё за дурацкие аналогии? Это просто… Эй, ты что себе позволяешь? — резко возмутилась Юля, когда Эс ни с того, ни с сего прилёг головой ей на колени.
— Эу, я спать хочу. Дай покемарить трошке, — сонно пробормотал тот.
— Вот ещё! А ну кыш!
— Дремота и впрямь нападает, — Орфей тоже зевнул.
Хог с этим не мог не согласиться. Как только их транспорт свернул с горной тропы и въехал на территорию клондайка из бесконечного поля пшеницы, сон медленно, но уверенно начал сражать волонтёров. Поначалу он не ощущался: ребята пили холодную воду, обсуждали дальнейшие планы и просто разговаривали друг с другом. Но чем дальше волонтёры отдалялись от прежнего маршрута, тем сильнее глаза начинали слипаться. Жара была ужасной.
Говорят, спать во время солнцепёка — плохая примета. Недаром древние, когда на полях работали, с наступлением жары уходили в тень и не покидали её до вечера.
Никто не хотел встречаться с полудницами.
Вы знаете, кто это? Я вот знаю. И расскажу вам сейчас, чтобы вы тоже имели представление о данных особях женского поля, к сожалению, не питающих любовь к представителям людского рода.
Полудницы — демоны, что появляются во время сильного солнцепёка. Внешне они походят на молоденьких и энергичных девушек (златовласых, как пшеница; беловолосых, будто облака небесные), облачённых в длинные облегающие платья. И скачут в них по полю полудницы, словно дети; над колосками летают с лёгкостью подхваченного ветром пёрышка. Игриво веселятся, мило хихикают, поют песни на неведомом люду языке…
И нападают на каждого человека, стоит тому только пренебречь негласным правилом всего человечества: никто в жару не работает. Коли на глаза попался им — уповай на удачу. В одном случае ты сбежишь от них, солнечным ударом ограничившись. В другом — пойман ими будешь и, вероятно, задушен.
***
— Последствия твоего необдуманного поступка уже дают плоды.
— Что? — воскликнул Хог. — Триглав, ты?
Снова белый лимб. Опять то место, где Лимит однажды очнулся. Вокруг — ни души единой, ни звука одного, ни приглядного контура, цветовой палитрой выделяющегося на фоне белоснежного пространства. Здесь находятся только Хог и Триглав. Страж храма мрачен и суров, но враждебности не источает. Он — словно судья, в зал вошедший с одной лишь целью: вынести вердикт.
Триглав тяжело вздохнул. Топор за его спиной покачнулся.
— Ты отчаян и безрассуден, дитя… — помехи заглушили последнее слово. Намеренные или случайные — неизвестно. — Впрочем, другого от ученика… — помехи. — Я и не ждал. Следовало бы догадаться, что рано или поздно ты объявишься.
— О чём ты? — Хог не понимал стража древнего храма. — Ты… ты знаешь меня?
— Тебя как человека смертного — нет. История твоего происхождения мне неведома. Но тебя как… — помехи. — Да.
Лимит поморщился. Неожиданная встреча с олицетворением сразу трёх богов не то, что не входила в его планы — он даже и помыслить не смел, что однажды ещё раз увидится с ним. Триглав, казалось бы, персонажем эпизодическим в данной истории выступал. Разок засветился на старте — и канул в небытие, как сыгравшая свою роль в сюжете фигура.
Но, видно, нить Макоши уже тогда связала «безымянного» волонтёра с трёхликим существом, говоря о том, что отныне не единожды станут они встречаться. Может ли подобное быть правдой? Хог не знал. Как-то Элли сказала, что человек, душу запятнавший тьмой, ею преследоваться до скончания дней его будет (а возможно, и кончины опосля). Неужто Триглав за этим и явил себя — чтобы сообщить Лимиту не самую радужную для него весть?