Лилия (сборник)
Шрифт:
– Меня зовут Александр Анатольевич Корольков. Я ваш лечащий врач. И, как ваш личный доктор, убедительно вас прошу не волноваться и сохранять спокойствие. Очень скоро у вас появятся силы, и тогда мы сможем поговорить. А пока вам предписан абсолютный покой. Никаких волнений и тревог, Вика, отдыхайте, все самое трудное уже позади. Вы пришли в себя, теперь вы с нами – это самое главное.
После этого ей ввели в капельницу несколько кубиков успокоительного, и Вика вновь провалилась в небытие…
– Что вы ей вводите? – спросил обеспокоенный Игорь, который все это время находился
– Не волнуйтесь, это всего лишь легкое успокоительное, – заверила помощница врача медсестра Рита и пояснила: – Ваша супруга слишком перевозбуждена, волнение может навредить ее здоровью. Но не беспокойтесь, совсем скоро она окончательно придет в себя и вы сможете с ней немного поговорить. А пока ее лучше не тревожить. Пусть она немного поспит.
Вскоре врач и медсестра удалились. В палате остался только Игорь, который растерянно и беспомощно стоял у кровати и смотрел на Вику. Она лежала не шевелясь. Глаза ее были плотно закрыты. Датчики и приборы, подключенные к ней, следили за каждым ее вдохом, за каждым ударом сердца. Тук, тук, тук…
Виктор стоял напротив и улыбался. Рядом никого не было, только совершенно пустынный знакомый дворик. Кругом солнечно и зелено. Вика, увидев своего любимого, пошла ему навстречу. Она улыбалась. Но почему-то с каждым ее шагом Виктор нисколько не приближался, а, наоборот, становился все дальше и дальше… Обеспокоившись, девушка постаралась прибавить шагу и ускориться, но это не помогало. Постепенно Виктор настолько от нее отдалился, что превратился в маленькую размытую точку…
Пробуждение было непростым. Но на этот раз изо рта и носа Вики были вытащены все трубки. В голове чувствовался гул. Ощущалось присутствие сознания, появилась связь с реальностью и слабая чувствительность в конечностях. Девушка сумела немного пошевелить пальцами рук. Осмотревшись, Виктория увидела своего отца, который сидел в кресле и дремал. Всматриваясь в знакомые черты, девушка заметила в них некоторые перемены. Лицо отца было небритым и осунувшимся. Он сидел, сгорбившись, подпирая рукой подбородок.
– Папа…
Голос Вики прозвучал очень тихо. Сглотнув, она облизала пересохшие губы.
Вадим Дмитриевич тут же открыл глаза. Соскочив со своего места, он быстро подошел к дочери. Вика слабо улыбнулась. Мужчина еле сдержался, чтобы не заплакать. Встав на колени, он молча взял в свою широкую ладонь бледную ручку дочери и прижал ее к своей небритой щеке. Первое мгновение Вадим Дмитриевич не мог вымолвить ни слова. Глаза его опухли, покраснели, под ними пролегли темные круги. Он ласково смотрел на свое чадо и упивался моментом ее пробуждения. Он благодарил Бога за то, что все самое страшное было уже позади. Наконец-то его единственная и горячо любимая дочь очнулась! Ради этого момента он готов был поменяться с ней местами и отдать за нее всю свою жизнь без остатка.
– Милая, я так тебя люблю! Слава Богу, ты жива! – только и сумел вымолвить пятидесятишестилетний мужчина. Вытирая тыльной стороной ладони глаза, он не мог отвести от Вики своего взгляда.
Растроганная душевным состоянием
– Папа, что случилось? Как я сюда попала?
– Нет-нет, тебе не нужно беспокоиться, все самое плохое уже позади! Ты моя спящая красавица. – С этими словами Вадим Дмитриевич улыбнулся. Проведя рукой по волосам дочери, он убрал с ее лба прядь волос.
– Сколько я была без сознания? – спросила Вика.
Этот вопрос немного смутил Вадима Дмитриевича.
– Всего ничего – пять дней.
Услышанное повергло девушку в шок. Вопросительно вскинув брови, она хотела было спросить что-то еще, но отец ее опередил.
– Солнышко, ты, главное, не волнуйся, все хорошо. Я рядом. – И он поцеловал дочь в щеку.
Вскоре Вика почувствовала прилив усталости и вновь уснула, но уже естественным образом.
Выздоровление далось непросто. Последствия аварии оказались тяжелыми. Первые недели Вике пришлось заново учиться сидеть и немного двигаться. Вставать ей было запрещено. Благодаря стараниям отца у Виктории были лучшие врачи столицы. Но они ничем не смогли бы помочь, если бы не упорство пациентки. Каждый день она старательно выполняла простые, на взгляд здорового человека, упражнения.
Вот уже три с лишним недели Вика находилась в больнице. Целыми днями она отдавала все свои силы на то, чтобы скорее достичь нужных результатов. А по ночам нередко плакала от досады и тоски. Палата была одноместная, за ее пределы Виктория не могла выходить, поэтому ее общение с посторонними было сведено к минимуму: только медперсонал.
Как-то в один из дней она спросила своего отца:
– Пап, я ничего не знаю о судьбе Наташи. Что с ней случилось?
Услышав это, Вадим Дмитриевич тут же изменился в лице.
– Вика…
Сглотнув и проведя пальцем по удушливому воротничку рубашки, он продолжил:
– Я знаю, что ты сейчас в таком состоянии, что тебе совершенно нельзя волноваться, но я очень тебя прошу, никогда меня больше не спрашивай об этой роковой женщине, по вине которой я чуть не потерял свою единственную дочь.
Его лицо покраснело. Вика попыталась возразить, но отец, словно, уклоняясь от ответа, спешно покинул палату. Девушка в полной беспомощности смотрела вслед удаляющемуся отцу, не в силах его остановить. Попытки разговора о Наташе с Игорем тоже не дали положительного результата. Как только Виктория спрашивала о подруге, муж также начинал нервничать и уходить от ответа.
– Не нужно спрашивать меня о ней! Ты хоть понимаешь, что я испытываю каждый раз, как только начинаю вспоминать, что она чуть тебя не убила?!
– Игорь, но все совсем не так! Это был просто несчастный случай! Нелепая случайность! Такое происходит сплошь и рядом! – со слезами на глазах пыталась оправдать Наталью Вика.
Услышав все это, Игорь вплотную приблизился к сидящей на постели супруге. Посмотрев ей прямо в глаза и понизив тон, мужчина ответил:
– Нелепая случайность, говоришь?! Ты хоть знаешь, сколько спиртного влила в себя эта сумасшедшая, прежде чем сесть за руль?! Да ей вообще к машине приближаться было нельзя!