Лилит
Шрифт:
Но он ничего не сказал про Сережку, а только сказал:
— Собирайтесь. Пройдемте со мной.
— А я уже собрана, — сказала я, — и уже собиралась выходить.
— Тогда пойдемте. — И он кивнул в сторону лифта.
— Сейчас, — согласилась я, — только сумочку возьму.
Я быстро пошла в комнату, взяла со стола сумочку, там лежали водительские права, ключи, ну и некоторые другие вещи. Я вынула из сумочки пистолет, положила его на стол, а сумку повесила на плечо. Когда я обернулась назад, то мужчина стоял за моей спиной, видимо, ему интересно было посмотреть, зачем это я пошла
Он быстро шагнул к столу, взял пистолет, осмотрел его, и ему сразу стало неинтересно, потому что он сразу понял, что пистолет не настоящий.
Я ничего не сказала и даже не возмутилась, что он прошел в квартиру без разрешения и еще хватает мои личные вещи. Я не возмутилась, потому что в голове у меня мелькнула очень страшная мысль: иногда знакомых людей возят посмотреть на тех, с кем что-то случилось, они это называют «опознание».
Мы спустились на лифте вниз. Когда вышли из подъезда мужчина сразу, чуть придерживая меня за локоть, повел к стоявшей рядом черной «Волге». В ней, когда мы подошли я увидела еще двоих мужчин — один сидел за рулем, а второй рядом с ним.
Я, не говоря ни слова, послушно уселась на заднее сиденье, тот, который привел меня, сел рядом со мной. «Волга» сразу тронулась с места.
Минуты две мы ехали молча.
— Куда мы едем? — наконец спросила я.
— Увидите, — ответил тот, который сидел рядом со мной.
— А почему я не могу от вас узнать?
— Всему свое время.
— Можно и сказать. — Тот, который сидел рядом с водителем, повернулся ко мне:
— Вы подозреваетесь в убийстве, девушка.
— Что?! — не поняла я.
— Как она возмущается, — сказал тот, который сидел рядом с водителем, и отвернулся.
Только он был не прав, потому что никакого возмущения, ни благородного, ни обыкновенного у меня не было, было только удивление, да и оно сразу прошло, потому что я сразу поняла, кого, по их мнению, я убила.
— Ну, что скажешь? — спросил тот, который сидел рядом.
Я молчала, потому что пока еще не знала, что мне можно по этому поводу сказать.
— Будем молчать? — снова повернулся тот, который сидел рядом с водителем.
Мне еще не пришло в голову ничего, что можно ответить, сказать, что я никого не убивала, было бы по меньшей мере глупо.
— Язык проглотила, — вставил свое мудрое слово водитель.
Я его не рассмотрела, когда садилась в машину, мельком заметила только, что он в темных очках. Не видела его и сейчас за высокой спинкой сиденья, но вот его голос сразу показался мне знакомым.
Чуть наклонившись вперед, я протянула левую руку мимо подголовника. Тот, который сидел рядом, схватил меня за плечо, но только поздно, я уже взялась пальцами за очки, закрывавшие глаза водителя (наверное, очень некрасиво я поступила, но уж больно мне хотелось на него посмотреть), я сдернула с него очки. Он слишком поздно сообразил, что с ним происходит, и, отпустив одну руку от руля, хотел удержать эти очки, но только шлепнул себя по лбу.
— Ну ты че, ты! — возмутился он и взглянул на меня в зеркало, висевшее у лобового стекла.
Я тоже посмотрела в это зеркало и увидела его глаза и сразу их узнала. Еще бы мне их не узнать, но
— Я только посмотрела, прошел у тебя синяк или нет. — И я бросила очки ему на колени.
Он схватил их и судорожно, одной рукой нацепил их на свой маленький нос.
— Куда вы меня везете? — спросила я.
— Увидишь, — ответил тот, который сидел рядом со мной.
Больше они ничего не сказали, настроение допрашивать меня у них, видимо, прошло.
В это время Жека-носорог затормозил на светофоре.
Машин вокруг было много: и перед нами, и по бокам, и сзади остановились машины.
Я не всегда знаю, но сейчас я знала, что мне нужно — мне не нужно ехать с ними, и у меня был только один способ от них отделаться.
Один мой знакомый как-то обо мне сказал, что мой голос — это высокочастотное акустическое оружие. Нет, когда я говорю нормально, он у меня самый обычный, но при желании он может стать именно таким, как сказал этот мой знакомый.
Я завизжала. Завизжала так, как я умею, не скрывая ни капельки возможностей своих связок.
Тот, который сидел рядом, даже пригнулся и зажмурил глаза как будто внутри машины взорвалась бомба, а не про" сто закричала испуганная женщина. Хотя, может, я и не была настолько испугана, но все равно.
А потом они с трех сторон набросились на меня, им очень хотелось, чтобы этот визг прекратился. Но не так просто было это сделать: двоим мешали спинки сидений, а я сама отбивалась от них, как дикая сиамская кошка (позже оказалось, что у меня сломался один ноготь, когда я вцепилась в кого-то из них, — и я им этого не прощу так просто), и визжала.
Один попытался закрыть мне рот рукой — я укусила его так, что он тоже, наверное, закричал, только это не точно, потому что трудно судить, кричит кто-то или нет, когда рядом кричу я.
И вот получилось то, чего я и добивалась: сначала из одной машины рядом вышел мужчина (такие иногда встречаются, которые заступаются за женщин, на это я и рассчитывала), он дернул за ручку двери «Волги». Потом вылезли из своих машин еще несколько человек. И все они начали благородно возмущаться и вытаскивать этих, в машине которых я сидела.
Теперь и мне стало нетрудно выскочить из машины. И я, конечно, из нее выскочила, решив не дожидаться, что кто-то подаст мне руку и поможет выйти.
Я пробежала мимо стоявших на светофоре других машин — хоть и загорелся уже зеленый свет, но они стояли, и получилась даже небольшая пробка — проскочила тротуар и забежала за угол ближайшего дома.
Уже шагом, но быстро, иногда чуть пробегая, я обошла дом вокруг и, прячась за кустами, посмотрела, что происходит на дороге.
Машины уже начали разъезжаться, потому что больше ничего интересного не происходило, тем более их разгонял милиционер в форме ДПС. Он же и не отпускал тех троих из «Волги». Но только я знала, что их долго не станут задерживать: они скажут, что кто-то из них поссорился со своей женой, и поедут дальше. Но для меня главное, что дальше, они поедут уже без меня.