Лилипут

Колосов Игорь

Вчера, в начале третьего, Андерсон вызвал полицию на Канзас-стрит, к дому Абинери. Гэл вместе с Ларри Донером отправились на место незамедлительно. От одного названия улицы — Канзас — у Хокинса екнуло сердце, и он обрадовался, услышав, что вызывают не к Шилдсам. Тем не менее за такой короткий срок им пришлось еще раз столкнуться с очень странной смертью. Глядя на потрясенного Андерсона (вышедшего на крыльцо в одних носках), Гэл уже тогда понял, что парень не виновен. Впрочем, если б и было иначе, как он мог такое проделать? Доктор Лок сегодня утром представил тщательный отчет, сопроводив личными разъяснениями. Хокинс и сам, прибыв к дому Абинери и войдя в кухню, понял, что девушка замерзла. И он, и Ларри так и застыли удивленно на месте под негромкие всхлипы Андерсона. Удивление и ужас весь вечер не давали Гэлу сосредоточиться. Из этого состояния его не смог вывести даже Чарли Лоулесс, лицо которого выражало лишь уверенность и серьезность, но никакой паники. Не прошло и десяти дней, а полиция Оруэлла вновь оказалась в тупике. На улице совсем не холодно, однако труп Миранды заледенел так, словно она застыла

на морозе или ее долго держали в морозильной камере. Но по категорическим утверждениям Лока, поработавшего и в Манчестере, так заморозить тело нельзя ни в какой морозильной камере. Температура была гораздо ниже. Насколько ниже — трудно сказать, только холодильников с такой температурой не бывает. Но, если все-таки предположить, что Миранду держали в морозильной камере, встает множество вопросов без намека на ответ. Андерсон утверждает, что провел со своей девушкой весь день, с самого утра. Допустим, он виновен и врет. Ну и что из этого? Все равно остаются одни вопросы и ни единого ответа. Где это он мог найти в Оруэлле такую большую морозильную камеру, чтобы в нее поместилась Миранда? Каким образом он доставил тело в дом Абинери? Машины (как и водительских прав) у него нет, к дому никто (кроме родителей погибшей) не подъезжал на машине. Не нес же он ее на руках по городу? Да и парень в таком потрясении, что даже и отдаленно не смахивает на хладнокровного убийцу. И вообще, куда легче было убить девушку обычным способом. Лок утверждает, что жертву не связывали. Не могла же девушка спокойно лежать и ждать смерти? Вопросы, вопросы, но без ответа. Каким образом (и где) она замерзла? Вот это был самый главный вопрос! Хокинс, как и шериф, считал, что Андерсон не врет. Даже если и привирал раньше, то нынешняя история наверняка отбила у него всякую охоту врать, так что его словам можно верить. Но из его рассказа выходил полнейший абсурд. Пит и Миранда решили укрыться от противной осенней погоды у нее дома. Как сказал Андерсон, Миранда сама пригласила его зайти к ней домой. Предложила ему пива, он согласился. Затем он попросил еще баночку. Миранда вышла и… Андерсон не знает, сколько времени он ее ждал. Две минуты или двадцать? К сожалению, он не смотрел на часы. Ему показалось, что он ждал подругу долго. Но спуститься к ней не решился. Хокинс спросил почему. Андерсон невнятно пробормотал что-то насчет того, что «она просила и он ее послушался», потому в чужом доме требование хозяина для него — закон. Но потом, обеспокоенный ее долгим отсутствием, он пошел ее искать. Прошло не больше тридцати минут, и вот за это время Миранда превратилась в заиндевевшую ледяную глыбу. Выходила какая-то нелепица. Нет, Андерсон абсолютно невиновен. Лоулесс несколько раз успокаивал его, но сам Гэл делать этого не собирался. Такая ситуация выгодна. В своей практике он не раз встречался с заносчивыми засранцами, воображавшими, что знают больше всех. В таких случаях дело осложняется тем, что они не виноваты и знают об этом. И знают, что полиция тоже это знает, поэтому и выпендриваются что есть мочи. И когда имелась малейшая возможность чем-то их напугать, Гэл делал это. Потому что знал, что в этом случае он на любой свой вопрос получит ответ (а не ехидное кривлянье). Но этот парень совсем не такой. Хокинс неплохо знал его семью. У Пита, по мнению Гэла, порядочные родители. И парень у них вырос хороший. Хокинсу было даже как-то неловко, что приходится говорить с Андерсоном так сухо и официально. Пит знал, что не виновен. Однако неестественность смерти Миранды лишала его уверенности. «Парень, наверное, полагает, и не без оснований, что именно нереальность происшедшего играет против него», — раздумывал Хокинс. Кроме того, он, бесспорно, очень близко к сердцу принял сам факт, что его подруги больше нет. Это неудивительно — по словам миссис Андерсон, ее сын встречался с Мирандой около трех месяцев. Правда, сейчас личные симпатии надо отставить на задний план. Хокинс чувствовал бешенство от своего бессилия что-то изменить. Однако надо было копать дальше. Это не означало, что ему удастся хоть что-то прояснить, но отказаться от дальнейших попыток он не имел права. Уж очень рассеянным выглядел парень, если не сказать больше. Поэтому не было уверенности в том, что он чего-нибудь не пропустил.

— Пит! — Впервые Гэл обратился к парню по имени. — Не молчи. Я думаю, тебе обязательно надо вспомнить все подробности разговора с Мирандой. Даже глупости, которые обычно говорят девчонки, даже самые интимные. Смелее, Пит! — Хокинс пустил несколько круглых колечек дыма.

Андерсон, наверное, впервые задержал на несколько секунд свой взгляд, глядя в глаза полицейскому.

Гэл решил подбодрить Пита еще немного:

— Пойми, парень! Пока мы ищем не убийцу. Нам еще надо разобраться, ЧТО произошло с мисс Абинери.

Андерсон кашлянул, прочищая горло, и заговорил тихо, но несколько увереннее, чем раньше.

— Глупости? — Пит улыбнулся слабой, вымученной улыбкой, — Но Миранда… частенько говорит… э-э… говорила глупости. Так, в шутку, хотя делала вид, что всерьез.

— Вчера она тоже?.. Пит! Перескажи все, что она говорила… Я понимаю… — Гэл сделал паузу. — Я понимаю, что вы могли (и должны были) говорить о чем-то таком, что не предназначено для посторонних ушей, но все же… Вдруг вместе с тобой мы уловим нить, которая хоть куда-нибудь нас выведет?

— Мистер Хокинс, мы… ни о чем таком не говорили, — пробормотал Андерсон. — Когда мы пришли, она почти сразу же пошла за банкой пива. Мы почти не успели поговорить. Она включила музыку, я пил первую банку… Мы почти не разговаривали…

С минуту парень молчал, что-то вспоминая. Ему казалось, что с момента смерти подруги прошел по меньшей мере год. А ведь это случилось вчера. За одни сутки он так извелся и столько пережил,

что казалось, каждая минута вмешает в себя целый день. Он потерял свою девушку, которую, как ему казалось, любил очень давно. Было такое чувство, будто он уже несколько дней сидит в этом прокуренном кабинете, в котором не спасает от дыма даже открытое окно. Хорошо, что Хокинс относится к нему, по крайней мере, не как к убийце, но, несмотря на это, Пит чувствовал, что у него скоро начнется (если его продержат здесь еще с полчаса) приступ клаустрофобии. А потом ему придется как-то жить среди людей, которые уже знают о смерти Миранды. Он ни в чем не виноват, но попробуй объясни это. Он был последний, кто видел девушку живой, они с ней были одни в доме. Но девушка замерзла насмерть, словно заблудилась в лесу в морозную январскую ночь! Как такое могло случиться? Тем более что в доме никого… Вдруг он вспомнил! Что она говорила ему? Это, конечно, глупость, но Хокинс хочет знать все, и про глупости тоже. От неожиданного воспоминания Пита прошиб холодный пот. Он как-то совсем забыл о словах подруги, но сейчас они произвели на него впечатление. Парень повторил:

— Мы почти Не разговаривали. Я только предложил ей присесть рядом, но она… спросила, не слышал ли я чей-то смех.

— Что? — Хокинс перестал барабанить пальцами по столу, подавшись всем телом вперед. — Что ты сказал?

— Ей показалось, что в доме кто-то смеялся, мистер Хокинс!

Последовала продолжительная пауза. От удивления помощник шерифа открыл рот. Он больше часа (если не считать вчерашнего допроса) вытягивает, вернее, старается вытянуть из Андерсона хоть что-нибудь толковое, а парень умудрился промолчать о самом важном. Факт, что в доме находился еще кто-то, резко менял дело! И хотя все равно оставалось непонятным, каким образом замерзла Миранда, это было уже кое-что. Непонятно только, почему Андерсон не сказал об этом еще вчера? Хокинс почувствовал какое-то движение и увидел, что шериф, сидевший сбоку от стола в наименее освещенном углу, поднимается со стула. Странно, но о его присутствии забыл не только Андерсон, но и сам Хокинс. Отличительная черта Лоулесса состояла в том, что он (слушая разговоры других) умел стать невидимым для собеседников, следя тем временем за выражением их лиц и подмечая малейшие детали. Очень серьезные разговоры в полиции Оруэлла случались крайне редко, и всякий раз Чарли уходил в тень, не упуская ни одного слова из того, что говорилось. На этот раз даже Гэл совершенно позабыл о нем, хотя Чарли сидел от него в пяти футах. Лоулесс заложил большие пальцы обеих рук за форменный ремень и негромко обратился к Андерсону:

— Пит! Скажи, музыка была включена, когда Миранда об этом спросила?

— А?.. — Андерсон, казалось, вспоминал, кто такой Лоулесс и откуда он здесь взялся. — Да, да, конечно! Я поэтому и сказал, что это ей послышалось…

— Ей действительно послышалось? — вдруг спросил шериф.

— Ну-у… — протянул Пит. — Мне не очень, по правде говоря, нравится Дэвид Боуи. А Миранда… просто с ума сходила. Как ни придем к ней домой, она всегда ставила его вопли. Ну-у… в общем, при таком шуме мало ли что может показаться? — Пит недоуменно пожал плечами.

Чарли придвинул стул к столу, за которым сидел Гэл Хокинс, и уселся, положив ногу на ногу. Потом он потер кончик носа и, обменявшись взглядом с Хокинсом, заговорил снова:

— Значит, ты сказал Миранде, что ей послышалось? Так?

— Нет! Я сказал, может, дома Сид, ее младший брат. Она пошла проверить, а когда вернулась, сказала, что дома никого нет.

— Она что… осмотрела все комнаты? — спросил Хокинс.

— Не знаю. Но она заявила, что не могла ошибиться и слышала чей-то смех. Миранда сказала, что смех был такой, как будто смеялся старик.

— Старик? — вырвалось у Хокинса. — Какой старик? Я хотел спросить, почему именно старик?

— Не знаю, мистер Хокинс! Я сказал ей, что у них в семье нет никаких стариков, так что… ей, наверное, показалось. Но, может, я был не прав? — спросил он неожиданно.

Хокинс вновь забарабанил пальцами по столу, переводя глаза с одного плеча Андерсона на другое, словно прикидывал их ширину. Лоулесс потер ладонью лоб, словно пытаясь разгладить свои морщины. Он обдумывал услышанное. Полиция осмотрела в доме все окна, двери, полы в комнатах. Вчера шел дождь. Следов присутствия посторонних (кроме Андерсона) не обнаружили. Но, если даже предположить, что какой-то старик все же проник в дом (и исчез совершенно бесследно), это нисколько не приближало к ответу на основной вопрос — как и почему замерзла Миранда?

— Больше она ничего не слышала? — спросил шериф Андерсона. — Кроме смеха?

— Нет, — протянул Пит. — Она сделала музыку потише… но больше ничего.

— Пит! Почему ты еще вчера не рассказал нам об этом?

— Я… я забыл… — Андерсон сидел, положив руки на колени с видом провинившегося подростка и переводя взгляд с одного полицейского на другого. — Я знал, что в доме никого нет, поэтому, когда Миранда сказала, что кто-то смеялся, я не придал этому значения. Потом она… она… Я не думал, что это так важно. Когда я увидел ее… она… вся, полностью… и все забыл… все… я не думал… — Неожиданно Пит Андерсон разрыдался.

Хокинс принялся успокаивать его, похлопывая по плечу, Лоулесс принес стакан холодной воды и предложил парню. Пит благодарно кивнул и припал губами к стакану. Через несколько минут он более или менее успокоился, вытерев покрасневшие от слез глаза.

— Я понимаю твое состояние, Пит! — медленно проговорил шериф. — Поверь, будь моя воля, я не лез бы к тебе с вопросами, которые кажутся тебе никчемными. Пит, мы не строим из себя великих детективов. Мы хотим хоть немножко приблизиться к истине. Если быть откровенным, ни я, ни Гэл, никто в полиции пока не понимает, что же на самом деле произошло с мисс Абинери. Понимаешь? Мы знаем не больше, чем ты, Пит. — Шериф замолчал, давая Андерсону время, чтобы переварить его слова.