Лилии (сборник)

Коняев Николай Михайлович

Начинал накрапывать мелкий дождишко и тут же прекращался, но небо, по-прежнему, оставалось серым…

Откуда-то издалека доносился Верин голос.

– Понимаешь, у меня такое ощущение, будто я все-все позабыла, и вот сейчас вдруг вспомнила… Все-все… Даже самые обыкновенные вещи. А, может, я и не знала их никогда? Нет… Наверно просто позабыла, а вот сейчас вдруг вспомнила…

Вера сидела, схватившись за край открытого гроба, и невозможно было разжать ее пальцы, как невозможно было и остановить

поток ее слов.

Зато бабушка Сергея, Иринина мать, вся была в делах.

Она уже объяснила Ирине, какой поставят памятник на могиле Сергея, и сейчас рассказывала, что следователь оказался очень толковым и расторопным. Убийца уже задержан, дело скоро будет передано в суд.

– Как ты думаешь? – спросила она. – Коробку конфет ему подарить или, может, торт снести?

– Кому? – спросила Ирина. – Убийце?!

– Следователю! – мать так посмотрела на Ирину, что та поспешила отойти.

6

В Зале прощаний покойники лежали в ряд – морг теперь работал, как конвейер…

Попятившись, Ирина чуть не задела чей-то гроб.

Обернулась и вздрогнула. Из гроба смотрел на нее знакомый кавказец.

Лицо кавказца было нарумянено и, казалось, что он вполне доволен своей судьбой.

Вероятно, уже успел и тут «за всэ» заплатить.

Ирина подумала так и поежилась. Потом виновато отошла.

Началась панихида.

Священник, помахивая кадилом, деловито читал молитвы, снаряжая Сергея в последний путь.

Какое-то забытье охватило Ирину…

Очнулась она только на кладбище, когда все уже закончилось.

– Пора идти! – сказали ей.

– Нет… Нет… – замотала она головой. – Я приеду на такси… Я должна немного побыть одна…

7

И она осталась сидеть на скамеечке и смотреть, как устанавливают могильщики памятник на соседней могиле. С гранитной плиты смотрело на нее лицо давешнего кавказца, сделавшего себе хачапури-харакири.

Потом могильщики достали бутылку водки и устроились рядом с Ириной.

Предложили и Ирине.

Она выпила. Чуть захмелела и сказала, что, наверное, она – ведьма.

– Почему? – заинтересовались могильщики.

– Ну, просто, если кто меня обманет, сразу у этого человека неприятности начинаются…

– Это вы насчет вашего памятника? – участливо спросил один из могильщиков. – Ну, что вы… Не волнуйтесь. Все сделаем, как надо…

– Да я знаю… – сказала Ирина. – Я это так болтаю. Неужели я не понимаю? У вас же работа такая…

– Обычная работа… – успокоившись, сказал могильщик. – И со жмуриками работаем, и с живыми…

– Нет-нет! Что вы! Тут же – неужели вы не чувствуете? – души кругом летают. Если вы что не так сделаете, они вам обязательно

отомстят. У вас очень ответственная работа…

Могильщики снова посерьезнели.

– Сделаем, хозяйка… – поднимаясь, сказал старший. – За что заплочено, то и сделаем…

– Да-да, – закивали его товарищи. – Чего же не сделать, если заплочено.

Выкупленная икона

Когда не зайдешь в храм, у этой иконы всегда горят свечи…

И так размещен образ, что кажется, будто пламя свечей, отражающееся в стекле киота, и рассеивает сгустившиеся на иконе сумерки, и пространство, где находится Богородица, смыкается с пространством храма.

Не от того ли такая удивительная молитвенная тишина стоит тут…

А недавно мне довелось узнать и историю появления этой иконы в храме.

Настоятель рассказал, что они выкупили икону у одного своего прихожанина за 10 000 долларов.

– За сколько?!

– Все переспрашивают… – вздохнул настоятель.

– А главное, что мы тогда только начинали восстанавливать храм. Денег ни на что не было, но все равно, когда увидели икону, хотя и несуразной нам цена показалась, решили купить. Правда, договорились, что сумму эту Храм будет выплачивать частями.

– И как же выплачивали?

– Сам не знаю… – сказал священник. – Однажды я даже взмолился, когда на исповеди владелец иконы подошел ко мне… Отдай, говорю, икону так. Ты же православный человек… Видишь ведь, нет денег у нас…

– Нет! – ответил он. – Не могу без денег отдать.

– Не понимаю тебя… – сказал я. – Ты ведь не молодой уже. Пенсию получаешь хорошую… Куда тебе такие деньги?

– Сыну хочу помочь…

– А он что? Инвалид у тебя? Или несовершеннолетний?

– Почему инвалид? Здоровый мужик. И зарабатывает неплохо…

– А чего же тогда ты помогать ему собираешься?

– Так родной ведь… Кому же помогать, если не родному?

– А церковь что, не родная тебе?

– Родная… – говорит. – Только сыну я должен помочь…

Священник прервал свой рассказ.

Подошел к иконе, перекрестился.

– И больше вы уже не говорили про это? – спросил я, когда священник завершил молитву.

– Не говорили… Это, вообще, последний наш разговор и был… Не успели мы ему деньги за икону отдать… Помер он.

– Значит, получается, что все-таки пожертвовал он икону в храм?

– Нет-нет… – покачал головой священник. – Мы сыну его деньги потом отдавали. Он еще проценты с нас стребовать хотел.

Конец ознакомительного фрагмента.