Лилея
Шрифт:
– Да уж знаем небось, - сквозь зубы процедил Ан Анку.
Ларошжаклен непроизвольным движеньем проверил за поясом рукояти пистолетов.
Ан Анку вышел на крыльцо, оставивши дверь распахнутой.
Синемундирников, вошедших вскоре в его сопровождении, оказалось четверо. При виде бочек, загородивших кухню, шедший впереди не сумел сдержать возгласа изумления.
– Суденышко не затонет, рвань?
– кошкою фыркнула Катя.
– Небось и меди для вас столько же был бы подарок.
– Я сержант полубригады Жерон, - главарь
– Нас всего шестеро на боте, как и был уговор.
– Хорошо, - кивнул господин де Роскоф.
– Грузите золото. Но когда загрузите, с мальчиком сюда ворочаются только двое.
– Погоди, сержант, - влез в разговор один из солдат, ражий детина годов двадцати пяти.
– Надо б хоть одну бочку сразу вскрыть, на выбор, еще золото ли это? Больно уж его вправду много.
– А как тащить дырявую?
– огрызнулся его начальник.
– Вскроем на месте, перед тем… Ну, перед тем, как мальца высаживать.
– Поторапливайтесь, я не хочу, чтоб внук мой лишнюю минуту был с вами.
– Да уж, лучше нам и вправду поторопиться. Берись, ребята!
– Чтоб вам пупок развязало, - пробормотала вослед первой паре синих носильщиков Параша. В пожелании явственно звучала некоторая доля обещания.
– Ну, мочи нету, - охнул третий, отрывая свой край от полу.
– Да ладно кряхтеть, - его напарник налился кровью бурак-бураком.
– Я бы… ох, всю жизнь такое добро… таскал, лишь бы к себе… а не в обратную…сторону.
Из окна не было видно, где причалил бот, однако ж, по всему судя, совсем рядом: налегке синие возвращались довольно скоро.
Некоторое время белые стояли безмолвной группою у окон. Не доставало лишь Ан Анку, что, верно, проверял все ли ладно снаружи.
Вот уж маленьких бочек осталось семь, пять, четыре. Верно и впрямь золото людям легче носить, чем какой иной груз. Вот уже последний бочонок стоял там, где недавно вздымалась целая гора.
Хорошо, однако ж, что попрощаться довелось раньше. Синий сержант остался на месте, когда взмокшие солдаты потащили последнюю свою ношу прочь. Он вытащил было трубку и кисет, передумал курить, убрал обратно. Кажись и руки трясутся.
Только сейчас почуяла Нелли, что на кухне весело и кисло пахнет свежим хлебом. Ну да, когда они уходили со свекром на кладбище, Парашка как раз его замесила. Вон они, большие хлебы, на длинной полке над столом. Хлеб есть, а отужинать вместе… в последний раз…не успели. Как глупо!
– Что ж они копаются, вот же дурни, - недовольно проговорил сержант.
– Верно, сударь, худо мои олухи поняли и ждут нас у самого бота.
– Так ступай же ты и поторопи их!
– гневно приказал де Ларошжаклен.
– Пустое, пойдем сами, - взволнованно остановил его господин де Роскоф.
– Благополучен ли мальчик? Поспешим!
Сержант, не скрывая явственного облегчения, заторопился к выходу первым. Столь заторопился,
Нелли зажала рот, чтоб не вскрикнуть: из шеи санкюлота торчала рукоять не очень большого ножа.
– Не хотел шуметь до времени, - незнакомый молодой дворянин, облаченный в привычное крестьянское платье, спустился на кухню следом за своим клинком.
– Благодарение Господу, я поспел вовремя!
– Что за затменье разума, Лекур?!
– вспыхнул господин де Роскоф.
– Кто позволил сие?! Они ж сейчас отчалят от берегу, да и все! Мальчик еще у них!
– У них нет мальчика, - незнакомец, названный Лекуром, бессильно прислонился к стене.
– Нету?! Они не привезли его с собою?
– господин де Роскоф побелел.
– Они убили его?!
– Они не могли его ни привезти ни убить, - как-то вяло проговорил Лекур. Сложно было поверить, что только что достало у него сил на смертельный бросок ножа, а вить трудно, очень трудно эдак убить, Нелли знала. Ни о чем другом ей больше не думалось, голова сделалась пуста, совсем пуста.
– Где Ан Анку?
– Ларошжаклен метнулся к выходу.
– Провожает их с берега, я чаю. Успеешь добавить и ты, а я скакал так, что чуть не вытряс из себя душу вместе с потрохами. Бедный мой Сокол! Я загнал его насмерть.
Снаружи послышались выстрелы.
– Звенья разведки долго сцеплялись, - продолжил Лекур. Был он черноволос в смоль и весело, сапфирово синеглаз.
– В Фужере пленный ребенок вправду был. А вот в замок де Латт его вовсе не привозили. Прознать где он и что с ним никак не удалось.
– Боже Милостивый… - господин де Роскоф принялся вдруг шарить рукою по левой стороне груди, словно хотел нечто поймать на ощупь. Губы его посинели.
– Батюшка-барин, - по-русски выдохнула Параша, бросаясь стрелою. Она успела помочь господину де Роскофу не упасть, а опуститься на скамью.
– Батюшка!!
– Нелли кинулась было за нею.
– Вина, скорей, налей стакан!
– Параша торопливо рылась в своем объемистом кармане под передником.
– Да скорей же!
– Нету вина, - растерялась Нелли.
– Хоть сидра тогда, авось сгодится, - Параша уже сыпала себе на ладонь содержимое маленького мешочка.
– И ложку какую найди!
Нелли поторопилась налить сидра в стакан. От Кати, забившейся в самый дальний угол кухни, проку ожидать не приходилось.
Господин де Роскоф бледнел на глазах. Тело его обмякло, он не усидел бы на неудобной скамье, когда бы его не удерживал за плечи де Лекур, меж тем, как Параша торопливо разбалтывала какой-то темный порошок в стакане с сидром.
– Потерпи, батюшка-барин, немножко потерпи, - приговаривала Параша, втягивая носом запах получившегося снадобья.
– Эх, часы-то есть у кого? На «Отче наш» мерить - не в тютельку будет!