Лилея
Шрифт:
– И много ль эдаких тайниц?
– с заинтересованным одобреньем поинтересовалась Катя.
– Эта пустяшная. Под нашей Бретанью все леса испокон веку в ходах-переходах. Не одних врагов в них пересиживали, Бог даст, пересидим и нынешних супостатов.
Но что за дивное диво предстало перед взором подруг в розовых бликах прохладного рассвета! Лес оборвался песками, и не враз можно было догадаться, что сие не пески, но побережье в час отлива. Сама полоса морской воды, синяя поутру, но темней небес, стояла необычайно далеко. Белые пески, кое где поблескивающие прозрачными лужицами, уходили
– Что сие, Ан Анку?
– Гора Святого Михаила. Монастырь.
Ах, вон оно что! А вить Филипп не раз поминал какой-то монастырь на морской горе. Воистину, одно дело слышать, а увидеть воочию вовсе даже другое.
– Там сейчас монахи? Их не тронули синие?
– Нет, - Ан Анку усмехнулся.
– Их еще не тронули. Это братья бенедиктинцы. Жаль, что у нас нету сейчас времени на молитву, но на гору святого Михаила подниматься долго.
– Это ведь в прилив остров? Сейчас так легко его достичь!
Ровный песок так и манил бежать к прекрасной горе.
Ан Анку промолчал, затем, настороженный, прислушался. Сошел с дороги, распростерся на земле, прижавшись ухом.
– Синие идут… - Шуан все продолжал прислушиваться.
– Не те, что на днях высланы в Кан. Это люди Сантера. Батальон? Или рота? Что-то не пойму…
– Здесь есть где укрыться от них?
– Параша, присев, приложила ладонь к земле, прощупывая ее трепет словно пульс больного.
– Да укрыться-то есть где, хоть бы и вон в том баркасе, - Ан Анку, хмурясь, указал на черную лодку, лежавшую носом на невзрачной траве, а кормою на песке.
– Только как бы их остановить, они ведь охотятся сейчас за Белым Лисом.
– Остановить? Батальон? Да ты, парень, белены объелся?
– негодующе подбоченилась Катя.
– Как остановить батальон с тремя ружьями и одним в запасе?
– Вот и я думаю, как?
– Ан Анку, наконец, поднялся.
– Полного батальона там нету, хоть это и немногое меняет. А вить остановить их надобно. На прошлой неделе они выжгли дотла пять ферм, спалили постройки вместе с хозяевами. Вот что, спрячьтесь-ка в лодке все, стрельбою тут ничего не сделаешь.
С этими словами Ан Анку снял со шляпы кокарду и, бережно обернувши в платок, спрятал в кармане. Ружье и пистолеты с пороховницами он протянул подругам.
Глупое дело мешать человеку, у которого что-то на уме. Умирая от любопытства, по щастью пересиливавшего тревогу, подруги укрылись в липком от пахучей смолы трюме. Одна радость, под палубою обнаружилась изрядная щель, в которую был виден склон острова-горы и Ан Анку, застывший в ожидании со сложенными на груди руками, с колеблемыми ветром длинными волосами и недвижимым лицом.
Сколько прошло времени прежде, чем меньше подруг чуткая Нелли
– Сколько народу в роте-то?
– шепнула в самое ухо Параша. Но Нелли только шикнула в ответ: несколько синемундирников обступили Ан Анку, невозмутимого, словно по-прежнему был один.
– Эй, мужик!
– Преувеличенно громко окликнул младший офицер.
– Мужик, ты чего здесь стоишь соляным столпом?
– Еще б кудрявей сказал, командир!
– засмеялся солдат.
– Он же ни черта не понимает по-людски! Мужик, кого ты ждешь? Говори, коли ты шпион, так мы тебя расстреляем. А ты здорово похож на шпиона.
Ан Анку, по прежнему безмолвно, медленно окинул взглядом сперва одного собеседника, затем второго.
– Слишком туп для шпиона. Экая деревенская рожа! Отвечай, мужик, что ты делаешь?
– Что я делаю?
– Ан Анку говорил теперь так же медленно, как и глядел.
– Так как раз хочу продать принцам соли. Небось им нужна соль заготавливать мясной припас.
– Соль, где это у тебя соль, давай сюда!
– встрял еще один из солдат.
– Соль под Фужером, остался добрый запас. Вам я не предложу, мне не нужны ассигнаты. Но коли бы сговориться с принцами о цене, так я бы прикатил бочонок, они, поди надолго тут.
– Принцы? Эй, мужик, где белые, которым ты собрался продавать свою соль?! А ну отвечай!
– Да у попов же, - Ан Анку принялся жевать соломинку. С чего только Нелли решила, что синие вмиг его раскусят?
– У попов?
– вскинулся офицер.
– Мужик, белые сидят там, в монастыре?
– Ну.
– Их много? Сколько там белых?
– Сколько принцев?
– еще медленней переспросил Ан Анку.
– Да человек тридцать с Белым Лисом. Но на днях подтянутся дважды по пять дюжин, вот тогда-то им и понадобятся припасы.
– Эгей! Слыхали, граждане? Белый Лис засел у попов, почитай один! Вот так удача!
– Э, нету ли тут ловушки, а, сержант?
– Пусть даже этот увалень врет, их там добрая сотня, - задумался старший.
– В чем же ловушка? Коли стрельбы будет мало, мы сможем войти в монастырь, коли много, так отступим.
– А если улица от ворот узка? Там не может устроиться засады?
– Пустим вперед отряд добровольцев. Опять же, будет большая стрельба, поймем и другой отряд не пошлем. А вошедшие растекутся.
Синий рассуждал вполне здраво, и Елене сделалось не по себе. Не свалял ли Ан Анку дурака, науськивая синих на монашескую обитель? А вить Белого Лиса в монастыре нету. Давеча Ан Анку сказал, что они туда не держат пути. Скорей всего, никого там нету, кроме монахов, и не выместят ли на них злобу синие?
– А скоро ль прилив, мужик?
– Через час, поторопитесь, так поспеете.
– Десять раз успеем! Рота, вперед!
Мимо щели замелькали синие мундиры.
– Только одна рота, жаль!
– Ан Анку прыгнул на палубу баркаса, лодка качнулась.
– Можете выйти, дамы, теперь будет, на что поглядеть.
Никто из десятков бегущих по ровному влажному песку людей не обернулся, не увидел трех молодых женщин, глядевших им вослед. Мелькали султаны, ранцы и скатки на спинах, бойко перебирали сапоги. Как же легко им бежать, бежать к беззащитному монастырю!