Ликвидаторы
Шрифт:
Оказалось, все гораздо серьезнее. Не имея электромагнитного поля, Брик был полностью беззащитен – едва только на Толимане появлялись «солнечные» пятна, чудовищные по силе магнитные бури устремлялись в космос. Земля, как и многие другие планеты, надежно защищена от таковых: собственное поле отклоняет потоки, заставляя их обтекать колыбель человечества. Лишь слабые отголоски мощных электромагнитных вихрей достигают поверхности голубой планеты, именно потому на активность Солнца реагируют только метеозависимые люди, у которых начинается аритмия сердца, головокружения, появляется непонятная темень
На Брике, не упрятанном в собственный электромагнитный кокон, такое происходило абсолютно со всеми людьми, просто кто-то продержался меньше, кто-то дольше. К концу вторых суток пребывания на этой коварной планете и Воронин начал испытывать тошноту, неприятные головокружения, слабость. В справочнике было четко сказано: электромагнитные вихри легко прошивают бронекожу, вызывая у человека разрыв клеток и молекул ДНК. С каждым часом слабела иммунная система, уступая атаке Брика. Это стало вторым неприятным сюрпризом после гибели Поэта.
На третий день бойцы «Метлы-117» познакомились еще с одним удивительным явлением: грозовыми разрядами в атмосфере. В первые минуты, когда высоко над головами засверкали страшные ветвистые молнии, никто не понял, как такое возможно. Молнии били не в землю, они прошивали пылевые тучи, в которых не было ни капли влаги. Ни о каком дожде речи идти не могло. Что же это?!
Клещ, в очередной раз перелистав справочник с данными аэрокосмической разведки, страшно разозлился. У Брика было припасено слишком много гостинцев для людей. Оказалось, все дело в том, что верхние песчаные покровы планеты за многие столетия размололись в мелкую пыль. Когда утренний или вечерний ветер поднимал тучи в воздух, песчинки сильно терлись друг об друга, электризуясь. Пылевые облака превращались в аккумуляторные батареи, это и приводило к ветвистым электрическим разрядам, которые прошивали воздух.
Видеть такой салют у себя над головой было жутко. Нет-нет, да и закрадывалась мысль: а что, если песчаные тучи опустятся к поверхности? Разряд произойдет не над головами, а прямо тут, через поселение людей? Тогда прощай, «Метла-117», в полном составе…
На третий день сделали еще одно открытие: нашли «хитиновых ящериц» размером с крупную собаку. На присутствие людей эти животные почти не реагировали, агрессивности не проявляли. Если к ним подходили слишком близко – принимали защитную стойку, а потом обращались в бегство.
Если же люди не тревожили этих местных обитателей, то «хитиновые ящерицы» мирно бродили по пустыне, иногда останавливались и зарывались мордами в песок. Что-то искали, вытаскивали. Пауков? Змей? Это еще предстояло выяснить. Однако биологическая цепочка Брика начала прорисовываться: стало понятно, на кого охотятся «муравьиные львы».
В последующие дни больше ничего интересного не обнаружили: несколько видов пауков, черных и бурых, покрупнее и помельче, змей, парочку из которых подстрелили и упаковали в контейнеры-холодильники, чтобы ученые могли выделить и проанализировать яд местных пресмыкающихся…
Начиная с четвертого дня стали сходить с ума от песка, как на Форосте сходили с ума от ветра и колючего снега. Неизвестно каким способом, но мелкая пыль проникала даже в жилое помещение. Скорее всего, вместе с верхней
Так или иначе, песок теперь скрипел на зубах – и днем, и ночью. От него чесались ноги и поясница, особенно в то время, когда приходилось напяливать защитный костюм, чтобы стоять на вахте или совершать очередной вояж по пустыне.
К исходу пятых суток Воронин ненавидел Брик сильнее, чем Форост. Между пальцами ног кожа горела. Моргать стало больно: веки будто пересохли, при каждом резком движении царапали глаза. Запас гигиенических салфеток таял с ужасающей быстротой. Дышать было все труднее, словно песок набился и в фильтры изоляционного костюма. Вода из регенератора отдавала мочой, мыться ею было неприятно, хотя Ботаник уверял, что это нервное, а на самом деле никаких проблем с установкой нет.
В периоды активности Толимана две трети «Метлы-117» лежало пластом – с повышенным давлением, аритмией, головокружениями. График дежурств сбился – на посты заступали те, кто мог держаться на ногах.
К концу миссии на Брике Сергей Воронин снова, как и после Фороста, мечтал о душе. А еще – об огромной бутылке колы или кваса. Этим вторая планета отличалась от первой: там он грезил о кружке горячего-горячего чая с лимоном. Но душ – это было общее для обеих разведмиссий.
Душ. Душ. Душ! Лучшее, что есть на транспортном корабле, который пришел забрать их из песчаного ада.
До Иланы оставалось еще несколько часов хода в обычном маршевом режиме, когда случилось то, чего никто не мог предвидеть – ни командование службы ликвидаторов, ни Клещ, ни тем более рядовые бойцы «Метлы-117».
Они знали, что Клещ считает Илану самым неприятным объектом системы Толимана из всех планет, которые им приказано обследовать. Многие не разделяли пессимизм сержанта. Все-таки данные предварительной разведки гласили о том, что планета не только близка к Венере по типу, но и обладает атмосферой, пригодной для дыхания, с большим содержанием кислорода и азота. Пусть там и джунгли, но, как считали менее опытные бойцы, зеленая растительность – всегда лучше, чем ледяные или песчаные пустыни.
В ожидании высадки на Илану проводили последние часы, кому как хотелось. Сергей валялся на койке в спальном отсеке, предаваясь безделью. Некоторые, понимая, что всем райским удовольствиям скоро придет конец, нежились в душе под струями горячей воды. Человек пять смотрели футбольный матч между сборными командами Солнечной и Центавра, и каждый болел за своих, в зависимости от того, в какой системе вырос.
Остальные резались в карты в кают-компании. Временами оттуда доносился садистский гогот: по очереди приходилось отжиматься то Клещу, то Боксеру – им чертовски не везло в этот день.
Воронин лежал на спине, закинув руки за голову, слушая товарищей и улыбаясь. Теперь он лучше понимал, в чем трудность работы зонд-команд. На планетах с агрессивной средой бойцам частенько доводилось торчать в одном помещении, и тогда люди здорово уставали друг от друга, к концу разведывательных операций начинали вскипать от любой ерунды. Вот потому в аптечках находились транклы…