Ликвидатор

Горшков Валерий Сергеевич

Я медленно начал стравливать веревку, опускаясь все ниже и ниже к тому месту, где находилось перекрытое решеткой отверстие между двумя шахтами. Я постоянно прислушивался к гудению вентиляции и наконец ощутил, находясь в полной темноте, как мне в лицо ударил теплый воздушный поток, наполненный запахом пыли, сырости и многочисленных жилых помещений. Ещё во время последней учебной тревоги я успел заметить, что решетка, перекрывающая вентиляционное отверстие между двумя шахтами, не прикручена, что весьма усложнило бы дело, а подвешена в верхней части на петлях и свободно открывается.

Я подтянулся, толкнул ее ногами, зацепился каблуками за край отверстия и стал, извиваясь всем телом, вползать внутрь соседней шахты, одновременно

пытаясь нащупать там ближайшую ко мне скобу. Наконец носок одного ботинка упёрся в железный прут. Я втиснулся в гораздо более узкую, чем соседняя, лифтовая, шахту. Держась левой рукой за спусковой карабин, быстро освободил правую, пытаясь переместить тяжесть тела вперед, но тут моя нога соскочила со скобы, и я повис, изогнувшись буквой «S», Это продолжалось какую-то секунду, но и её вполне хватило, чтобы по моей спине штормовой волной пробежал арктический холод. И всё-таки мне удалось выкарабкаться из этой ситуации, благополучно перелезть в узкую — не более полутора метров в диаметре — трубу и спуститься вниз, перебирая руками и ногами, словно верхолаз или пожарник. Наконец я снова ощутил поток пробивающегося сквозь отверстие в стене воздуха и понял, что достиг промежуточной цели.

Передо мной находился вход в замкнутую систему вентиляции базы, по которому можно было добраться практически до любого из её помещений. Ширина воздушного коллектора вполне позволяла передвигаться по нему на четвереньках или, в особенно узких местах, по-пластунски. Здесь можно было не опасаться сигнализации или видеокамер. В одном из многочисленных карманов у меня лежал фонарик-карандаш, я достал его и осветил пространство перед собой. Оставалось верить, что я не страдаю склерозом и еще помню, по какому маршруту следует двигаться извилистыми воздушными коридорами, чтобы безошибочно добраться до решетки в потолке моей комнаты.

Я поднял решётку, пролез в освещаемую фонарем горизонтальную нишу и тут в подвешенной на груди рации неожиданно раздался знакомый и такой громкий в узком замкнутом пространстве коллектора голос Соловья.

— Командир, ты ещё живой? Или послать за доктором?

Не прошло и пяти минут, как я последний раз говорил с этим наглым типом, а ему уже стало скучно! Наверно, забыл, несмышленыш, как нужно вести себя с начальником охраны. Пора напомнить.

— Слушай сюда, мужик. Если ещё хоть раз вякнешь без веской на то причины, то по возвращении с задания тебя ждёт внеплановая тренировка в спортзале. Хочешь повторить урок?

— Ладно, командир, у меня всё в порядке. Просто…

— Ещё раз вызовешь меня просто так — получишь в табло! Всем находиться на установленных мной точках и смотреть в оба. Всё!..

Я взглянул на часы. Совещание «больших боссов» в бункере уже началось. Ровно десять минут назад видеомагнитофон начал записывать передаваемое скрытой камерой изображение вместе со звуком. Пока они раскачаются и перейдут к серьезным делам, я, скорее всего, уже буду на месте.

Оказалось, что память моя еще вполне способна справляться с такими ерундовыми задачами, как нахождение нужных поворотов, подъемов и спусков в причудливо изогнутом алюминиевом трубопроводе. Пару раз приходилось туго, однажды я даже прополз на целый коридор дальше, чем нужно, но как бы там ни было, через пятнадцать минут уже откручивал последний из двух винтов, мешавших мне снять тонкую жестяную крышку и, повиснув на руках, спрыгнуть прямо на стол в собственной комнате.

Я не стал включать свет, а сразу приступил к делу. Спустя несколько секунд на цветном экране «Сони» вспыхнуло четкое изображение уже известной мне комнаты. Одного взгляда на собравшихся там, за длинным, янтарного цвета столом из карельской березы, людей в строгих деловых костюмах было достаточно, чтобы возбужденный до. крайности организм немедленно выбросил в кровь приличную дозу адреналина.

Я был готов поклясться жизнью, что из десяти присутствующих на секретном совещании мафиозных авторитетов,

я прекрасно знал семерых. Да ещё как! Персиков — само собой. Далее: двое были депутатами Думы, и их лоснящиеся физиономии не сходили с экранов телевизоров. Ещё один — президентом крупного московского банка. Другой — председателем одного из фондов. Следующий — известным предпринимателем из «ближнего зарубежья». Ну и, наконец, присутствие среди собравшихся этого, хорошо знакомого мне человека, явилось для меня просто ошеломляющей неожиданностью!

— Здравствуйте, товарищ генерал… — процедил я сквозь зубы, чуть не раздавив в машинально сжавшейся ладони пульт дистанционного управления телевизором. — Вот и свиделись…

Остальных троих я не знал. Но их лица говорили сами за себя. У меня сложилось впечатление, что передо мной сидят герои популярного голливудского фильма «Крёстный отец».

Я нажал на одну из кнопок пульта и включил минимальную громкость динамиков.

Совет мафиозных авторитетов как раз заканчивал обсуждение вопроса о покупке «структурой» контрольных пакетов акций шести немецких и трех латвийских банков. Было также принято решение «опустить» кое-кого из крупных, но, к сожалению, несговорчивых бизнесменов на все имеющиеся в их распоряжении активы. Это выгодное предложение, внесенное одним из «крестных отцов», остальные поддержали практически единогласно.

Ну а дальше я понял, что успел как раз вовремя. Встал председатель фонда — детского, сволочь, — и начал рассказывать совершенно немыслимые вещи, мол, на какие сладкие суммы обогатился его фонд благодаря осуществленным за последнее время махинациям. Мафиозный «папа» все говорил и говорил… Про оружие, наркотики, горючее, деньги, товары, нефть и многое-многое другое. Я ощутил, как бешено начинает стучать мое сердце. Наконец он стал сообщать о традиционных «упаковках» для провоза наркоты и награбленного золота. Председатель детского фонда говорил о «грузе 200». О гробах. Его использовали американские солдаты во Вьетнаме, его — я знал об этом совершенно точно — применяли и советские военные чины в Афганистане, его используют и сейчас во всех, без исключения, «горячих точках». Все, кому не лень. И «наши», и не «наши»… Господи!!!

Наконец он закончил. Его доклад не вызвал ни у кого из присутствующих никаких дополнительных вопросов, Все и так было предельно ясно — структура продолжает фундаментально и уверенно обогащаться.

Но мне вдруг показалось, что все эти люди, вальяжно рассевшиеся вокруг овального стола, находятся в состоянии ожидания. Они ждали чего-то особенного, ради чего всех их сорвали с мест и затащили в эту крысиную нору.

И вот поднялся мой старый знакомый… Он спокойно пригладил начинающие лысеть, черные как смоль волосы, медленно обвел взглядом всех присутствующих. В какой-то момент его зоркие и холодные, как у ястреба, глаза остановились как раз на том месте комнаты, где находился внимательно наблюдающий за всеми ними стеклянный зрачок скрытой видеокамеры, и я впервые ощутил на себе всю силу и тяжесть этого дьявольского взгляда. Казалось, губы генерала чуть скривились в надменной усмешке, глаза едва заметно прищурились, а каменное лицо-маска приобрело выражение властного торжества. Вот, мол, ты и попался, дружок! Как же больно теперь тебе будет, как же больно!..

Но, естественно, все это было игрой моего до крайности возбужденного воображения. Генерал отвернулся от камеры, тихо прокашлялся и не спеша начал докладывать об окончании всех подготовительных работ для начала грандиозной операции под кодовым названием «Кукла». Операции полного и окончательного захвата власти в стране.

Он рассказал обо всем, начиная с момента перехода контроля над секретными психотропными разработками под его негласную юрисдикцию, экспедиции к Бермудскому треугольнику научного судна «Пеликан» и заканчивая его осознанным решением сотрудничать в этой области со структурой, в которой он видит в будущем реальные силу и власть.