Лики любви
Шрифт:
– О-о, благие небеса, – простонал Кэмерон, и она ощутила, как трепет пробежал по его телу. Ром сдернула с него рукава рубашки, от нетерпения движения ее были порывисты и резки. Она прижала его к мшистой постели.
– С чего начать – с ботинок или с брюк? – спросила она неровным шепотом. Удивительно, столько раз писала обнаженную мужскую натуру, а раздевать, оказывается, совсем другое дело!
– Сначала ботинки, – тяжело выдохнул он, – впрочем, если ты не поторопишься, джинсы порвутся сами. – Он сбросил ботинки один за другим, снова
– А дальше надо?
– А ты не хочешь?
Она закрыла глаза: никогда не хотелось ей ничего больше, чем любви Кэмерона Синклера в этот миг. И ясно, что его желание столь же сильно. С лукавой улыбкой она потянулась к его пряжке и сказала:
– За женщину никто не сделает ее работы. И снова ее поразила его ослепительная красота. Стягивая с его длинных мускулистых ног джинсы, она упоенно любовалась им. Положив ладонь ему на колено, она провела другой рукой вверх к ярко выделяющимся волосам на внутренней стороне его бедра. Он томительно вздохнул, тотчас потянулся за ее руками и опрокинул ее на себя.
– С художниками вся беда в том, – проворчал он, – что они считают главным делом созерцание.
– Очень важно изучить изображаемый объект, – напомнила она лукаво.
– У меня вечная тяга к знанию. Я просто жажду познавать. – Его взгляд жарким светом облил ее светлокожее тело, потом он медленно, наслаждаясь каждым мгновением, переменил положение, опустил Ром на траву и перекинулся через нее. – Я, кажется, уже близок к познанию своего.., объекта – в библейском смысле, – проговорил он.
Словно легкий ветерок, колыхавший кружевной болиголов, скользил его взгляд по ее груди, по тонкой талии, потом неторопливо спустился к едва заметной выпуклости живота. Его глаза потемнели, зрачки расширились, теперь их окаймляли лишь тонкие золотые кольца. Он не трогал ее – не трогал, пока не насмотрелся. Каждой клеточкой своего существа Ром осознала свою прелесть и благодарила Кэмерона за то, что он дал ей познать собственную красоту. Он такой величавый, его тело безупречно… Для него ей тоже хотелось быть совершенной.
Он не спеша склонился над ней и поцеловал. В этом нежном поцелуе почти не было страсти, но она невольно затрепетала, ощутив волнующее напряжение его тела. Его язык коснулся ее шеи, она выгнула ее, запрокинув голову на упругую землю, и дала ему губы. Он разливал свои томительные поцелуи по всему ее телу, задержался на груди, затем стал ласкать прохладную талию. Затаив дыхание, она стонала от жажды его любви, но он не торопился. С умопомрачительным вниманием он воспламенил каждую точку ее тела, прежде чем удовлетворить ее мольбы. Когда он наконец упал в ее объятия, она была на пороге безумия.
Их слияние точно взрывом выбросило ее душу в стратосферу. Его ласки были нестерпимы, каждый взгляд, каждое прикосновение,
Постепенно страстные и ласковые волны улеглись, по телу Ром разлилось спокойствие, она вытянула ноги на прохладном травяном ковре, чтобы ощутить весь мощный вес его тела. Пройдет это сказочное мгновение, и тогда они поговорят, а пока – блаженно растянуться и подставить обнаженные тела зеленоватым отблескам солнца – пусть творят свой упоительный танец. Пусть все замрет в экстазе, хотя бы на миг.
Через некоторое время она ощутила, что ей в бедро впивается камешек, но легкая боль была приятна, она отзывалась во всем теле воспоминанием о сладостной неповторимости этого часа. В разомлевшем мозгу появилась игривая мысль и вырвалась громким смехом.
Кэмерон перевернулся на бок и притянул ее голову к себе на плечо.
– Вот чего мне не хватало в этот миг, – промолвил он, – так это голого клоуна! Что тебя так рассмешило?
– Я думала о принцессе на горошине. Мне под левое бедро попал камень, острый. Интересно, дает ли это мне право тоже носить дворянский титул?
– Вряд ли.
– Странно. А я готова была поклясться, что меня по крайней мере посвятили в рыцари. – Она сладко потянулась, потом крепко обвила руками его талию. Он откинул прядь волос с ее лица и поправил:
– Точнее, тебя уложили в постель.
– Точнее, на траву, – парировала она с самодовольным грудным смехом.
Появился встревоженный отсутствием хозяина Мастерчардж, беспокойно перебирая ногами. Кэмерон вздохнул:
– Мне бы тебя похитить и унести в глубь темной чащи, чтобы быть наедине. А тут конь решил к нам присоединиться!
– Видно, проголодался. Что до меня, то я – точно, – объявила Ром. Подтянув колени, она извлекла из-под них камешек размером с каштан, подтащила к себе свои джинсы и засунула его в карман. – Сохраню его в книге воспоминаний, чтобы не позабыть тебя, – улыбнулась она с несколько наигранной веселостью.
– По-моему, это лишнее.
Она изогнула шею и лукаво взглянула на него. Он вернул ее голову в колыбель своего плеча. Ром и сама знала, что это лишнее, но надеялась, что не знает он.
– Ужели и впрямь ты такой незабываемый? Он скрестил ноги, движение это привлекло ее внимание; странно: вид обнаженного мужчины, лежащего на ковре из мха и травы, средь бела дня, в роще, показался ей поразительно естественным.
– Не пора ли нам поговорить, в том числе и о титулах? – спросил он.
«Давно пора», – подумала Ром, но ей вовсе не хотелось начинать неприятный разговор.
– Ну что ж, начинай, – неохотно молвила она.
– Эх ты, трусишка.
– Это точно, – быстро согласилась она.