Лихорадка
Шрифт:
«Но мне зима надоела. Я больше не хочу зимы».
Он втянул холодный воздух и почувствовал, как закололо в легких. Остро. Мучительно.
В окне универсального магазинчика на Вязовой улице снова сидел кот. Он старательно вылизывал себя; его черная как смоль шерстка блестела на солнце. Когда Клэр проходила мимо, кот, прекратив заниматься туалетом, с презрением уставился на нее.
Клэр посмотрела в небо. Оно имело пронзительно-голубой оттенок, как бывает в преддверии ужасно холодной ночи. Через четыре дня после смерти Скотти Брэкстона зима полностью
«Буду ли я здесь весной?»
Она свернула в Сыромятный переулок. Над дверью одного из домов, раскачиваясь на ветру, словно вывеска закусочной, болталась табличка:
«Полиция города Транквиль»
Клэр прошла прямо в кабинет Линкольна и положила ему на стол свежий номер «Уикли информер». Он взглянул на нее поверх очков.
— Проблемы, Клэр?
— Я только что из ресторанчика «Монаганз», где все только об этом и говорят. Последний опус Дамарис Хорн.
Он бросил взгляд на заголовок: «Маленький городок в тисках зла».
— Но это же бостонский таблоид, — заметил он. — Никто не воспринимает эту муру всерьез.
— Вы читали это?
— Нет.
— А в «Монаганз» все прочитали. И люди так напуганы, что уже собираются вооружаться на случай, если какой-нибудь подросток, попавший под влияние дьявола, вздумает похитить драгоценный пикап или что-нибудь еще.
Линкольн, охнув, снял очки.
— О, черт. Только этого мне не хватало.
— Вчера я зашивала рваные раны трем пациентам. Один из них — девятилетний мальчик, пробивший кулаком окно. У нас столько проблем с детьми в последнее время. А теперь и взрослые начинают сходить с ума. — Она положила обе руки на стол. — Линкольн, вам нельзя дожидаться общегородского собрания, нужно поговорить с людьми немедленно. Вы срочно должны сбить эту истерию. Наши Динозавры открыли сезон охоты на детей.
— Даже идиоты имеют право на свободу слова.
— Тогда хотя бы заткните рты своим людям! Кто этот коп из вашего отдела, которого цитирует Дамарис? — Клэр ткнула пальцем в таблоид. — Читайте.
Он опустил взгляд на абзац, который она указала.
«Что стоит за эпидемией жестокости, охватившей этот городок?
Многие здесь говорят, что знают причины, но их объяснения нежелательны для местных властей, и мало кто отважится произнести это в диктофон. Один местный полицейский (который пожелал сохранить свое имя в тайне) в частной беседе подтвердил опасения горожан: Транквиль захватили сатанисты.
«Нам хорошо известно, что здесь живут колдуны, — сообщил он. — Разумеется, они называют себя викканами и заверяют в невинности своих ритуальных обрядов. Но испокон веку колдовство считалось дьявольщиной, и остается только гадать, что эти так называемые виккане творят в лесах по ночам». В ответ на просьбу рассказать поподробнее
Барабанная дробь по ночам и загадочные огни в лесах — не одни эти признаки свидетельствуют о том, что не все ладно в этой уединенной деревушке. Слухи о сатанинских ритуалах уже давно стали частью местного фольклора. Одна женщина вспоминает, как еще в детстве слышала рассказы о тайных церемониях и исчезновении новорожденных. Кто-то пересказывает леденящие душу сказки о том, как животных и младенцев приносили в жертву Сатане…»
— Кто из ваших подчиненных давал интервью? — спросила Клэр.
Побагровев от ярости, Линкольн выскочил из-за стола и вылетел за дверь.
— Флойд! Флойд! Кто, черт возьми, беседовал с этой Дамарис Хорн?
Флойд слегка растерялся и дрожащим голосом ответил:
— Э-э… ты сам, Линкольн. На прошлой неделе.
— Но кто-то еще из наших говорил с ней. Я хочу знать, кто!
— Точно не я. — Флойд немного помолчал и заговорщически добавил: — Я, честно говоря, побаиваюсь эту дамочку, Дамарис. Создается впечатление, что она готова сожрать тебя живьем.
По-прежнему кипятясь, Линкольн вернулся к своему столу и сел.
— Нас в отделе шестеро, — обратился он к Клэр. — Я сделаю все, что от меня зависит, и разберусь с этим. Но анонимную утечку информации отследить труднее всего.
— А могла она выдумать эти цитаты?
— Да запросто. Зная Дамарис…
— Насколько хорошо вы ее знаете?
— Лучше, чем хотелось бы.
— Что это значит?
— Ну, в Рио мы сбегать не собираемся, — огрызнулся он. — Она чертовски настойчивая женщина и, похоже, всегда получает то, чего хочет.
— Включая местную полицию.
Она заметила, что в его глазах снова запылал злобный огонек. На мгновение их взгляды встретились, и Клэр вдруг почувствовала, что между ними пробежала искра. Это удивило ее, застало врасплох. В это утро Линкольн выглядел не лучшим образом. Волосы были всклокочены, как будто он нервно трепал их руками, и сам он был еще более помятым, чем обычно — рубашка несвежая, глаза слезились от недосыпа. Все тягота его работы и личной жизни были написаны сейчас на его лице.
В соседнем кабинете зазвонил телефон. И на пороге возник Флойд.
— Только что звонила кассирша из «Кобб энд Моронгз». Доктор Эллиот, вам, возможно, придется туда подъехать.
— Зачем? — удивилась Клэр. — Что случилось?
— Опять старик Уоррен Эмерсон. У него очередной приступ.
На тротуаре собралась толпа прохожих. Какой-то старик в поношенной одежде, лежа на асфальте, бился в эпилептическом припадке. Из раны на коже головы сочилась кровь, и из-за лютого ветра на тротуаре уже подмерзала ярко-красная лужица. Никто из толпы даже не пытался ему помочь; напротив, все держались на расстоянии, словно боясь прикоснуться к нему, даже приблизиться.