Лихорадка
Шрифт:
— Я понимаю, что все упирается в кадры, — сказала она, — но все-таки хочу, чтобы ты рассмотрел возможность отрядить кого-то из сотрудников в школу.
— Ты же понимаешь, Ферн, что мне придется снять кого-то с патруля, а я не уверен, что это необходимо.
— И что ты там патрулируешь? Пустые дороги! А вся опасность сосредоточена здесь, в этом здании. Именно здесь и нужен полицейский.
Наконец он кивнул.
— Я сделаю все, что смогу, — пообещал он и поднялся.
Его плечи, казалось, согнулись под тяжестью навалившихся проблем. Весь день
Ферн проводила его до двери. Они стояли так близко друг к другу, и искушение броситься ему на шею, обнять его было так велико — ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сдержаться.
— Смотрю на то, что творится, — призналась она, — и все думаю: что я делаю не так, где ошиблась?
— Твоей вины здесь нет.
— Шесть лет я проработала директором, и вдруг мне приходится бороться за то, чтобы восстановить порядок в школе. Бороться за свое место.
— Ферн, я действительно думаю, что это временная реакция на недавний инцидент со стрельбой. Детям нужно время, чтобы оправиться от этого потрясения. — Он ободряюще похлопал ее по плечу и повернулся к двери. — Это пройдет.
Клэр снова заглянула в рот Мейрид Темпл. Картина была знакомой — покрытый налетом язык, тонзиллярные ниши, подрагивающий язычок, свисающий розовым лоскутом. И этот запах, как из старой пепельницы, тот самый, что насквозь пропитал кухню Мейрид, где они сейчас находились. Был вторник — день домашних вызовов, и Мейрид была предпоследней пациенткой в сегодняшнем расписании Клэр. Когда медицинская практика разваливается, когда пациенты перебегают к другим врачам, приходится принимать отчаянные меры. Осмотр Мейрид на дому, в прокуренной кухне, был как раз такой отчаянной мерой. Годилось все, лишь бы пациентка была довольна.
Клэр выключила свою ручку-фонарик.
— Ваше горло практически в том же состоянии. Есть легкое покраснение.
— Но оно все равно жутко болит.
— Бактериологический анализ отрицательный.
— Вы хотите сказать, что пенициллина больше не дадите?
— Прошу прощения, но у меня нет на это оснований.
Клацнув вставными челюстями, Мейрид устремила на Клэр взгляд своих выцветших глаз.
— Ну, и что за лечение вы мне предлагаете?
— Я вот что вам скажу, Мейрид, — предупреждение болезни лучше лечения.
— И что?
— А то, что… — Клэр покосилась на пачку ментоловых сигарет, лежавшую на кухонном столе. Эту марку обычно рекламировали томные худые красотки в шелковых платьях и меховых боа, неизменно окруженные мужчинами. — Думаю, вам пора бросить курить.
— А что вы имеете против пенициллина?
Клэр предпочла оставить ее вопрос без ответа, вместо этого переключив внимание на дровяную печь, пыхтевшую посреди жарко натопленной кухни.
— Эта печь тоже вредит
— Дрова дешевле.
— Но вы будете лучше себя чувствовать.
— Дрова мне достаются бесплатно, от племянника.
— Хорошо, — вздохнула Клэр. — Ну, а как насчет того, чтобы отказаться от сигарет?
— А как насчет пенициллина?
Они уставились друг на друга, становясь врагами из-за трехдолларовых таблеток.
В конце концов Клэр уступила. У нее не было сил и желания вступать в полемику — мало того, что в столь поздний час, так еще с такой упертой старухой, как Мейрид Темпл. «В последний раз», — уговаривала она себя, отыскивая в чемоданчике бесплатные образцы антибиотика.
Мейрид подошла к печке и подкинула туда полено. Облако дыма вырвалось наружу, усилив духоту в помещении. Даже у Клэр запершило в горле.
Мейрид схватила каминные щипцы и пошуровала в топке.
— Я еще кое-что слышала про эти кости, — сообщила она.
Клэр продолжала пересчитывать таблетки. Подняв голову, она увидела, что Мейрид внимательно изучает ее. Настороженно. Мрачно.
Старуха развернулась и с шумом захлопнула чугунную заслонку печи.
— Говорят, это старые кости.
— Да, это так.
— И насколько старые? — Тусклые глаза снова поймали взгляд Клэр.
— Им лет сто, а может, и больше.
— Они в этом уверены?
— Думаю, да. А почему вы спрашиваете?
Беспокойный взгляд снова метнулся в сторону.
— Вы даже не представляете, что творится в этих краях. Неудивительно, что они нашли кости на ее земле. Вы ведь знаете, кто она? Впрочем, она здесь не одна такая. На прошлый Хэллоуин они разожгли огромный костер, прямо на кукурузном поле Уоррена Эмерсона. Этот Эмерсон, он тоже из их породы.
— Какой породы?
— Если женщина ведьма, то мужчина кто? Колдун?
Клэр расхохоталась. И очень зря это сделала. Мейрид явно разозлилась.
— А вы порасспросите местных, — настаивала она. — Все вам расскажут про костер на поле Эмерсона в ту ночь. И сразу после этого в городе стали хулиганить дети.
— Но это происходит повсюду. Дети всегда шалят на Хэллоуин.
— Это их священная ночь. Черное Рождество.
Глядя в глаза старухи, Клэр поймала себя на том, что ей совсем не нравится Мейрид Темпл.
— Каждый имеет право на свою веру. Если это никому не причиняет вреда.
— Вот, в этом-то все и дело, верно? Мы просто не знаем наверняка. Видите, что после этого происходит.
Клэр резко захлопнула свой чемоданчик и поднялась.
— Рейчел Соркин занимается своими делами, Мейрид, и не лезет ни в чью жизнь. Думаю, всем в этом городе стоит последовать ее примеру.
И снова кости, думала Клэр по дороге к своему последнему пациенту. Все хотят знать про кости. Кому они принадлежат, когда были захоронены. И вот сегодня возник новый вопрос, совершенно неожиданный для нее: почему их обнаружили во дворе дома Рейчел Соркин?