Лихорадка грез
Шрифт:
Я успеваю заметить в руках человека в красной мантии копье Мак. Он держит его, вытянув руку подальше от себя. Только Видимые или люди могут касаться реликвий Видимых. Он либо то, либо другое. Это и есть Гроссмейстер?
У них Мак. У них копье. Не знаю, смогу ли я схватить и то, и другое, поэтому не буду и пытаться. Попыталась бы, если бы речь не шла о Мак. Они сильно ранили ее. Она вся в крови. Она мой герой. Я ненавижу их! Эльфы забрали мою мать, а теперь они забирают Мак. Я освежаю в голове свою карту, прежде чем броситься вперед, прежде чем целиком отдаться во власть той
Я сразу же успокаиваюсь, у меня безупречная подготовка, я ко всему хладнокровна. Я – чертова неприятность! Самая-самая большая неприятность в этом мире! Я двигаюсь, как в кино – раз стоп-кадр, два стоп-кадр. Между ними меня не видно. Вот я на крыше здания. В следующий миг я уже на улице.
Я между стражниками. Похоть под названием «хочусексадосмерти» сжигает меня изнутри, но я двигаюсь слишком быстро, они не могут дотронуться до того, чего не видят, а они не видят меня, поэтому все, что мне надо – это не упасть. Ненависть, ненависть, ненависть – вот моя броня. Моей ненависти хватит на бронежилеты для Гарды по всей Ирландии.
Я хватаю Мак.
Стоп-кадр.
У меня замирает сердце. Та тень преграждает мне дорогу. Да что же это такое?
Я оставляю ее позади.
Слышу, как у меня за спиной кричат эльфы.
Затем я кричу Кэт и остальным, чтобы они тащили свои задницы сюда, хватали копье и поубивали этих ублюдков.
Мак у меня в руках, я двигаюсь так быстро, как только могу, направляясь в аббатство.
Глава 2
Дэни: 4 ноября
– Итак, позволь мне убедиться, что я поняла тебя правильно, – сердито произнесла Ровена. Она стоит ко мне спиной, ее маленькая фигурка дрожит от гнева. Временами Ро выглядит настоящей старухой. А иногда становится будто более подвижной от злости. Это странно. Спина прямая, будто кочергу проглотила, руки сжаты в кулаки. Длинные волосы заплетены в королевскую корону вокруг головы. Она носит официальную белую рясу Грандмистрис, украшенную символом нашего ордена – неправильный зеленый трилистник – которую она носит с тех пор, как темные силы вырвались на свободу. Я была удивлена, что она ждала так долго, чтобы разобраться со мной, но Ро была занята другими делами.
Она забрала мой меч.
Сейчас он лежит на ее столе. Лезвие сияет алебастровым светом, будто украденным прямо с небес – это мой свет – отражая отсветы дюжин лампочек, растыканных по всему кабинету, чтобы осветить каждый угол, каждую щелочку, каждую трещину. Когда Сфера взорвалась в Канун Дня всех Святых, высвободив Тени, мы оказались в ловушке, а этим скользким уродам удалось убить пятьдесят четыре из нас прежде, чем мы смогли достать достаточные количество ламп и фонариков, чтобы защититься.
Насколько мы знаем, их нельзя убить. Мой меч не может даже прикоснуться к ним. Свет лишь на время останавливает их, просто загоняет их глубже в любые темные щели, которые они могут найти. Наше аббатство оказалось под угрозой, но мы не уступим ни дюйма. Мы не позволим Теням войти в наш дом, чтобы превратить его в Темную Зону. Мы выследим их всех и выгоним к чертям подальше.
Вчера одна из них забралась в ботинок Сорчи. Клэр видела, как это случилось. По ее словам, едва Сорча
Я смотрю на свой меч. Мои пальцы сжимают пустоту. Терпеть не могу, когда он не со мной.
Ровена поворачивается ко мне в облаке белых одежд и полосует меня острым, как нож для колки льда, взглядом. Я съеживаюсь. Я могла бы пошутить с Ровеной, назвать ее Ро и поболтать о том, какой холод собачий на улице, но это было бы ошибкой – с этой старухой лучше вести себя осторожно.
– Ты была рядом с Гроссмейстером и тремя принцами Невидимых и даже не вынула свой меч?
– Я не могла, – оправдываюсь я. – Я должна была выручить Мак. Я не могла рисковать – Мак могла погибнуть в борьбе.
– Какую часть фразы «живой или мертвой» ты не поняла?
Ну, очевидно, ту часть, где было «мертвой», но я не говорю этого.
– Она может отследить Книгу. Почему все забывают об этом?
– Молчи! Ты все поняла с того самого момента, как только взглянула на нее. Она предательница, а теперь еще и При-йя. Нам от нее теперь никакой пользы! Она не может ни говорить, ни думать, она даже поесть самостоятельно не может! Еще немного, и она умрет. А ты ушла оттуда, упустив единственный шанс, который у нас когда-либо был, убить нашего врага плюс трех принцев Невидимых, и все ради того, чтобы спасти жизнь единственной ничего не стоящей девчонки! О чем ты думала, подставляя под удар всех нас?
Может, Мак и При-йя, но она не предательница. Я никогда не поверю в это. Но я молчу.
– Убирайся! – кричит она. – Вон! Вон! Убирайся или я выкину тебя. – Она кричит все громче, показывая рукой на дверь. – Если ты такая умная и все знаешь сама – убирайся! Посмотрим, что у тебя выйдет, неблагодарное создание! Как будто я не сделала для тебя все, что смогла бы родная мать, и даже больше! Уезжай! Посмотрим, как долго ты проживешь там без меня!
Я старательно отвожу взгляд от меча. Нельзя выдать себя сейчас. Ро все замечает. Но если она достанет меня, я ударю ее мечом. Я смотрю на нее, изображая смятение и раскаяние. Они в моих глазах. Моя нижняя губа дрожит. Мы пристально смотрим друг на друга.
К тому времени, как все мышцы на моем лице орут от напряжения, с которым я старательно удерживаю идиотское выражение, взгляд Ро смягчается. Она делает глубокий вдох, выдыхает. Вздыхает и закрывает глаза.
– Ох, Дэни, Дэни, – причитает она, открывая глаза. – Когда ты поумнеешь? Когда умрешь? Я просто забочусь обо всех нас. Разве ты не доверяешь мне?
Я очень подозрительно отношусь к таким словам. Это означает верить, ни о чем не спрашивая. Однажды я это сделала.
– Простите, Ровена. – Я стараюсь говорить как можно смиреннее. Я склоняю голову. Я очень хочу получить свой меч обратно.