Лихоманка

Чупринский Анатолий Анатольевич

Чаще всего, пока жена ухаживает за цветами, муж сидит чуть в стороне прямо на бордюре боковой дорожки. Курит трубку.

В тот день ничего необычного не было. День как день. Как множество серых, одинаковых, похожих один на

другой, дней.

На кладбище Шагин всегда непрерывно курил. Не вынимал изо рта трубку.

«Ну что, сынок? Давненько мы с тобой не пересекались, не беседовали. Понимаю, у вас там, судя по всему, дела-а! Это у нас здесь, так, делишки! Понимаю.

Ладно, не обращай внимания на иронию, неуместно, конечно.

Все хотел спросить. Простая, в общем-то, вещь. В каких ты был отношениях с Машенькой? Насколько вы были близки? Понимали друг друга с полуслова, со взгляда или так, хи-хи, ха-ха, улыбочки, шуточки на гормональном уровне?

Мне это важно. Вы дышали одним дыханием или были настолько молоды и неопытны, что за вечными насмешками и иронией скрывали даже от самих себя подлинность ваших отношений? Или вообще, „отношение“ было только с твоей стороны? Мне многое нужно понять.

У нее теперь не спросишь, раньше как-то не до того было, теперь, теперь невозможно по причине наличия ее отсутствия.

И у тебя тоже теперь спросить не получается. Ты перестал выходить на связь. Может, так и надо. Может быть.

Только

знай, сынок. Мне тебя очень не хватает. Я скучаю по тебе.

Ты больше не являешься, даже не снишься ночами. По-своему, это даже благородно с твоей стороны.

Наверное, ты прав. Так и надо. Каждому свое.

Я выздоровел, сынок! Окончательно!».

Перед выходом с кладбища, уже почти у центральных ворот асфальтовая дорога делает небольшой подъем. Здесь, чуть справа от центральной линии, для посетителей организована небольшая площадка для отдыха. Многие здесь сидят на скамеечках, в ожидании автобуса. Или просто собираются с силами, перед тем, как покинуть оставленных здесь родных и близких.

В тот день Шагин и Лида, не сговариваясь, свернули на площадку, присели на одну из свободных скамеек.

Долго молчали.

— Мистраль! — неожиданно тихо сказала Лида.

— Что-о!? — потрясенно переспросил Шагин.

— Мистраль. Ветер. Раз в год прилетает к ним с Адриатического моря.

Шагин, нахмурившись, напряженно всматривался в лицо жены. Ее светлые волосы с заметной проседью и в самом деле слегка шевелил легкий ветер.

Валерий Шагин не ощущал никакого ветра. В воздухе не было ни малейшего движения. Он сбоку смотрел на жену, будто видел ее впервые.