Лихачев
Шрифт:
Лихачев был встревожен. Он пришел в цех к Шмаглиту, который не спал уже две ночи, по не жаловался, что было ему свойственно.
— Ну как дела, Цыган? — спросил Лихачев Шмаглита.
Шмаглит начал докладывать обо всем, что произошло, что насосы быстро выходят из строя: «съедает манжеты»; сказал, что очень хорошо бы получить несколько штук метростроевских насосов… «которые песка не боятся».
Лихачев быстро дозвонился до начальника Метростроя и столь же быстро получил его согласие.
— Посылай
— Нет, еще не уезжал.
— Немедленно поезжай.
— Сейчас нельзя! Да вы не беспокойтесь, Иван Алексеевич! Все будет в порядке…
Лихачев только вздохнул. Он уже хорошо знал одну удивительную стойкую черту молодежи — быстроту, риск, самоуверенность.
На заводе было принято сохранять жизнерадостность, не сдаваться, не говорить «не смогу».
Шмаглит вначале, когда обвыкал в коллективе, пробовал спорить, утверждал: «Я не смогу».
Однако вокруг этого «я не смогу» сразу возникал такой набат, что он довольно быстро отвык от этого, и стал говорить в сложных случаях: «Я подумаю». Однажды молодой бригадир сказал Шмаглиту, что срок, данный ему на выполнение задания, слишком мал и он не сможет справиться.
Григорий Захарович тут же снял этого неплохого работника и поставил бригадиром другого.
Случай этот разбирался в партийной организации, и Шмаглит сказал: «Я считал, что его развитие не соответствует социалистическому способу производства». Хотя бригадира, конечно, восстановили на работе, по эти слова, вырвавшиеся совершенно невзначай, были глубоко знаменательны.
Создавались новые производительные силы, и возникали новые производственные отношения менаду людьми — хозяевами завода.
Если внимательно наблюдать, то можно было заметить, что слова «нет» не существовало в обиходе. Ведь человеку не дадут задания, не подумав, сумеет ли он его выполнить.
Лихачев спросил Шмаглита:
— Справишься?.. Он ответил:
— Конечно!
— Подумай хорошенько. Через два часа скажешь?. Если не найдешь решения, придется принимать чрезвычайные меры. Может быть, продлим вам срок!..
— Хорошо, Иван Алексеевич, — сказал Шмаглит. — Мы позвоним вам через два часа.
За эти два часа в цехах завода и бригадах были созваны комсомольские и партийные совещания, совещания стахановцев — строителей, монтажников, арматурщиков. На одно из них были приглашены представители Метро-строя. С их помощью и удалось принять решение. Был предложен новый способ гидроизоляции с последующей «подвеской» здания.
Ровно через два часа Григорий Захарович звонил Лихачеву.
— Иван Алексеевич, мы приняли решение. Все будет сделано… в две недели.
А через десять дней конвейеры, сушильные печи, формовочные машины, вибраторы стояли по местам. Новая литейная ковкого
Глава тридцать девятая
1
Кажется, только вчера на завод приезжала Правительственная комиссия для выбора строительной площадки. Она осматривала место, на котором должны были разместиться новые цехи.
И вот уже люди справились с тяжелыми грунтами, вырыли котлован, поставили металлические конструкции и перекрытия. А потом внесли в цехи, пролет за пролетом, новое оборудование и смонтировали его да еще решили в кратчайший срок новаторскую проблему литья ковкого чугуна.
По всему заводу, во всех цехах шли в это время государственные технические экзамены. Вчерашние строители сдавали экзамен «на новый завод» и с трепетом входили в новый инструментальный цех, полный новых, еще незнакомых им механизмов. 15 тысяч человек учились уже в учебном комбинате завода.
Лихачев побаивался их деревенского усердия и простоты обращения с точными механизмами, памятуя ошибки Сталинградского тракторного.
Вскоре в инструментальном возникло соревнование между двумя комсомольцами — Гаврилой Тимошенко и Николаем Коляскиным, за которым следил весь завод.
Еще во время первой реконструкции Лихачев вывез из Америки станки для нарезки болтов. Болты нарезались на станках так называемыми плашками «Акме». Плашки эти с кривым зубом ставились по четыре штуки в патрон. Теперь запас плашек, привезенный вместе со станками, был израсходован, и станки бездействовали.
Нужно было или выписывать плашки, или сделать их самим.
В конце концов плашки были сделаны, но со шлифовкой их что-то не ладилось. И тогда решили поручить шлифовку плашек самому способному из молодых — Тимошенко.
В первый же день Тимошенко отшлифовал несколько плашек.
Назавтра в коридоре на новенькой доске Почета появилась «молния», выпущенная заводской многотиражкой «ДИП» — «Желаем успеха стахановцу Тимошенко». Когда Тимошенко проходил по коридору, он старался не смотреть в сторону этой доски. По его словам, «было неловко».
Тимошенко подумал, что, если б токари и фрезеровщики согласились делать на плашках меньший припуск для шлифовки, он шлифовал бы значительно скорей. Его предложение не встретило возражений. Не прошло педели, как резьбу на плашках стали нарезать новой фрезой, уменьшили припуск, и Тимошенко отшлифовал 40 плашек за смену.
На доске Почета появился портрет Тимошенко. Имя его было названо Лихачевым на партийно-технической конференции.
Но в то же время шлифовщик отделения штампов Николай Коляскин обогнал Тимошенко. С уменьшением припуска он дал 500 процентов нормы.