Лифт
Шрифт:
– Разумеется, их не было, - спокойно согласился я.
Мой собеседник резко приподнялся на своем лежаке.
– Ага! Вы признали это!
– выпалил он.
Я никак не мог взять в толк, что его так взволновало.
– Вы только что признали, что некоторых персонажей "Войны и мира", как и большинства героев сэра Вальтера Скотта, как реальных личностей, никогда не существовало.
– Да, конечно. Но что вас так удивляет?
– Меня удивляет то, что у вас пишут о вымышленных личностях. Вам самим это не кажется странным?
– Нет, не
– Ведь речь идет о литературе художественной, где такая вольность считается нормой.
– Хм... Нормой? А вымышленные события - тоже норма?
– Да.
– Значит, ваших читателей устраивают вымышленные истории о вымышленных личностях?
– В основе художественного вымысла лежит повседневная реальность. А вымышленные, как вы настойчиво повторяете, личности имеют в жизни вполне реальных прототипов.
– Почему же ваших авторов - да и читателей - не устраивают сами прототипы? Они что же, недостаточно интересны? Требуется приправить их вымыслом, как некое пресное блюдо - специями?
Солнце снова добралось до наших пяток, так что нам срочно понадобилось передвинуться в тень.
– Существует целое направление "литературы факта", - начал я, - где реальны и события и люди. Имеются, наконец, мемуары, письма, дневники и другие документы. Мы бы многого не узнали о своем великом Толстом, не будь у нас всего этого. Да и о многих других. А какую литературу вы сами предпочитаете?
– Я - за документальную литературу. Там, где я родился, целые поколения моих сограждан воспитываются на ней. У нас - это единственно признанная литература. Наши авторы пишут о конкретных индивидуумах и реальных событиях...
– Но мне кажется, - напомнил я, - что лишь недавно вы с симпатией отзывались о древних апокрифах - произведениях насквозь вымышленных. В свое время они тоже не приветствовались и даже были под запретом, поскольку противопоставлялись литературе канонической...
– Хм, - произнес Иностранный Писатель, будто поперхнулся, и тут же продолжал: - В последнее время - не могу об этом умолчать - начали появляться отдельные нетипичные произведения, в которых фигурируют вымышленные персонажи.
Наша критика встречает их в штыки. Идеологи разоблачают их с высоких трибун, как явления чуждые и нездоровые. Таким писателям трудно найти издателя.
– Вы считаете это нормальным явлением?
– Я считаю документальную литературу единственно приемлемой, - твердо сказал Иностранный Писатель.
– В нашей литературе, да и во всем изобразительном искусстве, - все реально. Зачем что-то выдумывать и тем вводить людей в заблуждение? Зачем сочинять небылицы? Ведь каждая особь любого общества разумных существ - уникальна. В силу этих причин книги наших авторов посвящены конкретным историческим личностям и событиям. И только.
– Любопытно. Я и не знал, что у нас на Земле есть уголки, где к литературе и искусству подходят с такими мерками.
– Вы сказали: на Земле?
– глаза Иностранного Писателя сузились.
– Ну да.
– Не знаю, готовы ли вы к встрече с инопланетянами.
– Надеюсь, вы меня не разыгрываете?
– Ничуть.
Признаюсь, я ему сразу поверил. И, как только это произошло, меня взяла оторопь. Одно дело слышать о пришельцах, и совсем другое столкнуться с кем-либо из них нос к носу.
Но внешность у него была самая что ни на есть земная. Гость словно читал мои мысли, поскольку тут же сказал:
– Пришлось обо всем позаботиться, чтобы избежать ненужных эмоций. В массе своей человечество не готово к контактам со внеземными существами. Поэтому я появился здесь под видом Иностранного Писателя...
Постепенно я обретал присутствие духа. Неожиданно я стал обладателем сокровеннейшей тайны, связанной с заветной мечтой человечества встретиться во Вселенной с себе подобными.
"Мой" Иностранный Писатель не был похож на глубоководных пришельцев из Бермудского треугольника. Он мог существовать рядом с человеком. Жил в одном со мной доме - разговаривал, загорал, принимал пищу. Впрочем, последнее ничего не доказывало. С уверенностью можно было говорить об ином виде космических пришельцев - о посланцах галактики "Голубая туманность".
Встретиться с новым видом - большая удача не только для меня, как автора фантастических рассказов, но и для всего человечества. Для того чтобы пообщаться с новыми пришельцами - а ведь Иностранный Писатель явно не был один на нашей планете, - не нужно было забираться в батискаф и опускаться в глубины океана. Пришелец был здесь, рядом. Да и языковой барьер оказался преодоленным как бы сам собой.
Я начал забрасывать его вопросами:
– Как вы выглядите на самом деле?.. На какой планете живете? Как вы ее называете?
– В нашей системе Голубого Солнца - семь планет. Три из них обитаемы. На Полемо сосредоточена промышленность, на Сенецо - сельское хозяйство и на Пастино - культурная жизнь. Такое разделение сложилось исторически. Но каждая планета, в принципе, способна обеспечить себя всем необходимым. На Сенецо - это родина нашей цивилизации, - планете с исключительно благоприятными природными условиями, мягким влажным климатом, имеется множество чистых водоемов. Последнее очень важно для нас, поскольку - подготовьтесь еще к одной неожиданности - мы цивилизация ящеров...
– Постойте, постойте!
– заволновался я.
– Но ведь на Земле тоже жили ящеры, -анатозавры, стегозавры, тарбозавры, стиракозавры, апатозавры, талорурусы, - но они вымерли 50 миллионов лет назад. До сих пор ученые спорят, что явилось причиной их гибели.
– Сложись у вас на Земле благоприятные условия для гигантских рептилий, - сказал Пришелец, - и кто знает, может быть, сегодня я беседовал бы не с человеком, а с ящером разумным...
– Какими путями пошла эволюция на ваших обитаемых планетах? поинтересовался я.
– Есть ли различия во внешности и уровне развития ваших ящеров?