Лидия
Шрифт:
Виктор спрыгнул с лестницы, пропустив несколько последних перекладин, и чуть не упал, поскользнувшись на скользкой поверхности люка. Он выставил в разные стороны руки и покачнулся, испуганно взглянув на меня.
— Осторожнее, — сказал я.
Виктор кивнул головой.
— И как здесь всё работает? — спросил он, подойдя к соседней клетке.
— Просто залезай и… всё, — сказал я.
— Звучит действительно просто, — сказал Виктор и протиснулся в кресло.
Через секунду он забавно
— Вот ведь чёрт! — выругался Виктор. — Предупредил бы хоть!
По лестнице спустился ещё один наш сокурсник и, молча взглянув на нас, залез в свою клетку.
— Перегрузки как при взлёте самолета, — сказал Виктор. — А на черта тогда это всё нужно? Костюмы эти?
— Полагается, наверное, — сказал я.
— Полагается… — недовольно повторил Виктор. — У меня уже… голова кругом идёт. Сомневаюсь, что я смогу сегодня сделать хоть что-нибудь полезное.
— Главная задача… — начал я.
На выпуклый люк спрыгнул ещё один студент.
— Главная задача у нас на сегодня, — сказал я, — не упасть в обморок.
Кто-то рассмеялся. Виктор тоже потешно фыркнул, а потом откинул назад голову, закатил глаза и беспомощно открыл рот, изображая обморок.
Через пару минут все уже сидели в креслах, связанные тугими ремнями. Я почему-то был уверен, что наши провожатые крикнут нам что-нибудь сверху напоследок, но вместо этого люк у нас над головой просто закрылся, а в стенах загорелись красные огни.
— Начинается, — прошептал я.
По стенам отсека пробежала частая электрическая судорога, и откуда-то снизу стал доноситься гулкий утробный рёв, пробиваясь через сотни метров высокопрочной стали.
— Что? Уже?! — выкрикнул кто-то.
— Уже, — сказал я, и в ту же секунду меня вжало в кресло.
Рёв усиливался, а стены капсулы вибрировали так сильно, что у меня двоилось в глазах. Казалось, что пассажирский отсек в любую секунду может разойтись по швам, и нас в наших уродливых металлических клетках выбросит в верхние слои атмосферы.
Но потом меня вдруг накрыла непроницаемая тишина. Я даже подумал, что оглох от рёва, но по рассеянным взглядам других сокурсников понял, что они испытывают то же самое.
Я не сразу догадался, что мы оказались в невесомости — тишина пугала меня куда больше, чем отсутствие веса, да и ремни безопасности по-прежнему внахлёст сжимали мою грудную клетку.
— Как снять это?! — закричал Виктор, пытаясь вырваться из кресла.
На стенах горели красные огни.
Корпус корабля странно покачнулся, накренился вбок, кресло стало вращаться в клетке, и я невольно вцепился руками в поручни, всё ещё веря в утраченную силу притяжения. Отсек продолжал поворачиваться, и я вдруг понял, что мы находимся в чёрной беззвучной пустоте, где
Мне стало страшно.
Воротник так сильно сдавливал горло, что я резко дёрнул его рукой, но тугая синтетическая ткань выдержала, и я закашлялся. Мы были в пустоте, в безвоздушном пространстве, и наша жизнь зависела от слаженной работы сотен механизмов, от команд, которые отдавали операторы в нейросети.
— Ты как? — послышался голос Виктора, но я не ответил.
Красные огни в стенах погасли, и весь отсек залило тусклое голубоватое свечение, почему-то напомнившее мне о морге. Теперь кресла уже не висели на стенах, а стояли в своих массивных каркасах на полу — в несколько рядов, как в самолёте.
Люк в дальнем конце открылся, и в проёме показалась чья-то фигура в сером комбинезоне, поплывшая по воздуху, мягко отталкиваясь руками от поручней в стенах, которые совсем ещё недавно выполняли роль лестниц.
— Всё в порядке? — спросил мужчина в комбинезоне, приблизившись к нам.
Поначалу я решил, что это один из тех молчаливых близнецов, которые сопровождали нас до посадки, однако выглядел он иначе — был старше, с сединой на висках.
— Что молчим? — спросил мужчина. — Все живы?
— Всё хорошо, — сказал кто-то.
— Да, — подтвердил Виктор, — нормально. Только вот как снять эти ремни? Не будем же мы так всё время…
Мужчина в комбинезоне повис в воздухе рядом со мной.
— Сейчас корректируется орбита, — сказал он. — Через минуту или две ремни отключатся.
Он ещё раз осмотрел всех, озабоченно вглядываясь в лица.
— Я так понял, для вас — это впервые? Если кто-то чувствует себя… как-нибудь не так…
Видно было, что он не привык возиться с новичками.
— Кстати, — продолжил мужчина, — вас забыли предупредить, но компенсаторы были отключены. — Он осклабился, как будто признавался в устроенном розыгрыше. — Так что вы при взлёте вы получили аж целых три же. — И снова спросил, нахмурившись: — Никого не тошнит?
Все молчали.
— Ладно, — сказал мужчина, — либо вы онемели от страха, либо все чувствуют себя просто отлично. — Он повернулся ко мне и подмигнул, как заговорщик. — Я лично за последнее. Так что…
Раздался щелчок, и ремни, прижимавшие меня к креслу, ослабли, а в следующую секунду втянулись куда-то за спиной.
— О! — сказал мужчина. — Даже быстрее, чем я думал. В таком случае — все за мной. Поднимайтесь выше, над креслами.
Я начал выбираться из клетки.
— Отталкивайтесь лучше от этих лестниц в стене, так удобнее, — сказал мужчина и качнул в воздухе рукой, как бы дёргая за невидимый рычаг. — Только не слишком сильно, а то расшибётесь.